Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

class="p1">Признание Луначарским Сталина в роли «нового вождя» и готовность «искренне» исполнять его поручения генсек, по всей видимости, учел и публично критиковать наркома перестал. В текущих же вопросах по большей части он его поддерживал. Так, 1 мая 1925 г. нарком отправил генсеку телефонограмму относительно переезда в Ленинград литературного и педагогического институтов: «Т. Шверник требует выезда, Вы обещали дать ответ еще 2 дня тому назад. Прошу сообщить его т.т. Швернику и Ходорковскому». В тот же день в письме к Н.М. Швернику, занимавшему тогда пост наркома Рабоче-крестьянской инспекции, Луначарский сообщил, что он едет в Харьков, но будет добиваться ответа Политбюро по этому вопросу: «Запросите ответ т. Сталина со своей стороны»[321]. Сталин Луначарского поддержал, хотя и не в полной мере.

16. Юбилей Большого театра

А чего стоит история со 100-летием Большого театра… Генсек рекомендовал весной 1925 г. присвоить звания заслуженных артистов дирижеру Н. Голованову, певицам Н. Обуховой и К. Держинской. Луначарский идею поддержал, но должен был согласовать ее с председателем ЦК Всероссийского профсоюза работников искусств Ю.М. Славинским – своим давним оппонентом. Тот выступил против, так что нарком вынужден был сообщить Сталину, что лишен возможности выполнить пожелание, которому лично сочувствует.

«Дорогой товарищ.

Во время столетия Большого театра Вы выразили желание о присвоении звания заслуженных артистов тов. тов. Голованову, Обуховой и Держинской. Тогда же я известил Вас, что Наркомпрос уже выразил на это согласие, но встретил возражение со стороны ЦК Всерабиса. Я лично переговорил тогда с председателем этого ЦК тов. Ставинским и тоже выразил ему пожелание о том, чтобы к повторению юбилейного спектакля это звание было означенным артистам даровано. После этого я получил сначала уклончивое постановление от Союза Работников Искусства и затем на мой специальный запрос получил определенное возражение. Так как согласно постановления Коллегии Наркомпроса звание заслуженных артистов дается непременно по линии советской и союзной, то я лишен возможности выполнить Ваше пожелание, которому я лично сочувствую. При сем прилагаю ответ Славинского от 20 февраля.

Нарком по Просвещению А. Луначарский»[322].

При этом Луначарский направил Сталину письмо-ответ Славинского. Интересен ответ Сталина: «Уважаемый тов. Луначарский! В делах искусства, сами знаете, я не силен и сказать что-либо решающее в этой области не смею. Я думаю и продолжаю думать, что Россия ничего не потеряла бы, если бы было присвоено звание «заслуженных» в числе многих других еще трем безусловно способным работникам искусства. Но, так как профсоюз возражает, то было бы неуместно настаивать на «присвоении». С ком. приветом. И. Сталин». К письму была сделана приписка: «Вполне присоединяюсь. М. Томский»[323].

Письмо И.В. Сталина А.В. Луначарскому по поводу присвоения звания заслуженного артиста СССР артистам Большого театра. 25 февраля 1925 г

Как видим, «диктатор» Сталин сам расписывался тогда в том, что он «не силен» в делах искусства и полностью доверяет Луначарскому! В это время продолжалась длительная борьба Луначарского за спасение Большого и академических театров. На заседании Политбюро 25 июня 1925 г. была создана комиссия о театрах в составе Рыкова, Калинина, Сокольникова и Луначарского, и 2 июля после доклада от имени этой комиссии Политбюро приняло постановление «Об академических театрах»: «а) Учитывая необходимость крупных затрат, связанных с переводом академических театров на консервацию, считать целесообразным дальнейшее их функционирование даже при условии государственной дотации, с тем, однако, чтобы эта дотация не превосходила средств, которые понадобились бы на случай консервации наиболее убыточных театров. Поручить СНК РСФСР для достижения наименьшей убыточности не останавливаться перед сокращением трупп академических театров; б) Балетный театр в Ленинграде к предстоящему сезону закрыть».

Луначарского решение по Ленинградскому балету не удовлетворило, и он, «подняв общественность», все же добился благоприятного постановления Политбюро 3 сентября: «Ввиду установления того, что роспуск балетной труппы не даст экономии, отменить решение Политбюро от 2.VII с. г. о закрытии балетного театра в Ленинграде»[324].

17. Резолюция о художественной литературе

В июне 1922 г. дискуссию в руководстве партии об отношении к молодым писателям и художникам поднял Троцкий, который считал себя «главным авторитетом» в области литературы. И с этим тогда должен был считаться Луначарский. В записке в Политбюро от 30 июня Троцкий поставил задачу «внимательного», «вполне индивидуализированного отношения к представителям молодого советского искусства» и для этого предложил «вести серьезный и внимательный учет поэтам, писателям, художникам… Каждый поэт должен иметь свое досье, где собраны биографические сведения о нем, его нынешние связи, литературные, политические…». Эти данные должны облегчать цензуру, помогать ориентировке «партийных литературных критиков», облегчать решение вопросов о материальной поддержке писателей.

Троцкий считал необходимым создать список «несомненно даровитых и несомненно сочувствующих нам писателей», чтобы помогать им и установить личные связи с ними «отдельным партийным товарищам». Выступая против «меньшевистско-эсеровских элементов» в литературе, он высказался за «осторожное и мягкое отношение к таким произведениям и авторам, которые, хотя и несут в себе бездну всяких предрассудков, но явно развиваются в революционном направлении». Он даже предложил «создать непартийный чисто художественный журнал под общим твердым руководством, но с достаточным простором для индивидуальных «уклонений»[325].

Эти предложения поддержал Сталин, который постепенно начал тогда более активно участвовать в обсуждении вопросов развития культуры, литературы и кино. В своей записке в Политбюро от 3 июля 1922 г. он заявил, что «формирование советской культуры» теперь «только началось», что необходимо «сплотить советски настроенных поэтов в одно ядро» и «формой этого сплочения молодых литераторов была бы организация самостоятельного, скажем, «Общества развития русской культуры». Речь уже шла о первичных зачатках будущего Союза писателей СССР.

Эти зачатки заместитель заведующего Агитпропотделом ЦК РКП(б) Е.А. Яковлев (напомним, что ранее именно Сталин курировал работу этого отдела!) предлагал создавать на базе уже существовавшего тогда Всероссийского союза писателей, причем к группам, близким к партии, он отнес: «а) старые писатели, примкнувшие к нам в первый период революции, – Валерий Брюсов, Сергей Городецкий, Горький и т. д.; б) пролетарские писатели, Пролеткульт (питерский и московский); в) футуристы – Маяковский, Асеев, Бобров и т. д.; г) имажинисты – Мариенгоф, Есенин, Шершеневич, Кусиков и т. д.; д) Серапионовы братья – Всеволод Иванов, Шагинян, Н. Никитин, Н. Тихонов, Полонская и т. д.; ряд колеблющихся, политически неоформленных, за души которых идет настоящая война между лагерями эмиграции и нами (Борис Пильняк, Зощенко и т. д.); е) идущие к нам через сменовеховство – Алексей Толстой, Эренбург, Дроздов и т. д.»[326].

В итоге Политбюро 6 и 20 июля 1922 г. поддержало предложения Троцкого и Сталина, одобрив создание под контролем Госиздата издательства для выпуска произведений молодых авторов, через которое следовало идти к «организации общества» писателей, и