Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

смотрит на меня и дождавшись согласного, но задумчивого кивка, продолжает: — Задействуем для этого стенд на дальнем углу, чтобы здесь комиссия могла спокойно изучать грунт и фрагменты. А если там что-то подобное произойдёт, чтобы результаты испытаний не накладывались. И другие две пары тоже раздвинем по полигону на максимум.

Я в лёгком ступоре: я бы вначале всё расследовал с огненными шариками, а уже потом переходил к следующим испытаниям, но подавив недоумение, говорю: — Я, наверное, на сутки ещё останусь. Может, по горячим следам моя помощь потребуется и на что-то нужно будет взглянуть магическим зрением.

— Здорово, это поможет в расследовании, — с улыбкой соглашается генерал Гефт. — И как только отстреляем все четыре пары шариков, за двумя подписями направим телефонограмму государю. Даже если остальные сработают как обычные сферы и выбьют только магическую силу, того, что произошло с «красными шариками», на полноценный рапорт набралось. А ты за сегодня ещё сможешь что-то зарядить. Можем тебя по воздуху к облаку доставить, чтобы больше магических элементов было под руками.

Глава 27

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

— Так что дела рода развиваются хорошо, и обзор по нашим агрокомплексам это тоже подтверждает. По остальным позициям финансовый баланс устойчивый и в новый год мы вступим уверенно, с устойчивым ростом, — Константин Михайлович закрыл и отодвинул папку с отчётами, улыбнувшись брату Михаилу Михайловичу и сыну Фёдору, сидевшими рядом с ним за небольшим круглым столом.

— Из актуального, — почти без паузы продолжил Константин Михайлович. — Есть один дворянский род, много нам, Романовым, должный. И по моей просьбе они к себе в род человечка приняли, стал он дворянином. Записали его на эти сборы под Владимиром на зимних каникулах. И там он, якобы по ошибке, произведёт выстрел. Думаю, это заставит напрячься нашу аристократию, чтобы на следующие сборы, которые хотят летом проводить, поток желающих резко уменьшился.

Михаил Михайлович согласно кивнул, но неожиданно к беседе подключился Фёдор: — Я уже не первый раз слышу про ваши интриги против Первозванова. И сейчас у меня есть стойкое ощущение, что вас заносит и такая дикость, как стрельба на сборах высшей аристократии империи, у меня просто в голове не укладывается.

— Да какая стрельба? — пренебрежительно махнул рукой Константин Михайлович. — Стрельнёт он один раз в воздух, типа, случайно…

— А про «эффект исполнителя» вы подумали? — Фёдор Константинович выпрямился в кресле и с укоризной посмотрел на отца и дядю. — А если не один выстрел, а сразу очередь получится. И не вверх — а по людям? Типа — собрался стрельнуть по вашему заданию, но поскользнулся на льду и падая, прострочил из автомата и кого-то ранил? А если цесаревич окажется в это время поблизости? Александр, по последним данным, тоже на сборы собирается.

— Слишком много «если»… — скривился глава рода.

Фёдор Константинович в ответ тяжело вздохнул: — Так речь и идёт о том, что вариантов, как нам по уши оказаться в дерьме, полно. Вы с Волхонским вражду устроить решили? Или с армией? Вся эта движуха на территории Григория Семёновича происходить будет, и по слухам вся область в подготовку включилась и Волхонский серьёзный выхлоп от учений ожидает. А всё боевое оружие на этих военных сборах поставляться будет для аристократии из Кантемировской дивизии, и если какие-то проблемы с нештатной стрельбой возникнут, то военные окажутся и виноваты. И следствие они вести будут основательно, наверняка военной контрразведке поручат. У меня складывается стойкое ощущение, что вы свои сюрреалистические комплексы и страхи превращаете в сюрреалистические действия. Меня ещё не было в Москве, когда нам труп и голову подбросили к дворцу. И, по-моему, тогда же, еще несколько трупов образовалось из числа наших засланцев в разные рода? А покушения на Петра и Павла? Я, вообще из-за вашей близорукости и беспечной самоуспокоенности, сына мог потерять. Неужели это ничему не научило? Я, кажется, начинаю понимать, почему Антон Михайлович из рода вышел и увёл свою семью: похоже, вы так же рассуждали и тогда, а брат Антон вас от какой-то аферы пытался отговорить, но не преуспел и после этого решил с таким опасным руководством рода дел не иметь, вот и вышел. Обожглись, но вы опять лезете на кактус, чтобы наколоться. Ну нельзя абсолютно возможные последствия не просчитывать! Вы думаете: раз мы Романовы, то нам всё можно? У меня создаётся впечатление, что мне надо или настоять на общем совете рода, чтобы обсудить со всеми взрослыми мужчинами ваши действия, которые роду угрожают истреблением, или самому задуматься о выходе и образовании отдельной ветви Романовых со мной во главе. И потом: Первозванов сейчас у императора в фаворе. И вы, вместо того, чтобы с ним задружиться или просто сделать что-то полезное для страны и государя, стараетесь навредить тому, кого продвигает Николай Петрович. Считайте, что меня при обсуждении сегодня не было и я ничего этого не слышал, — вставая, Фёдор Константинович решительно отодвинул стул, коротко поклонился и направился на выход.

Дверь за Фёдором Константиновичем захлопнулась и в кабинете повисло тягостное молчание.

Наконец, Михаил Михайлович обратился к брату: — Во как! А ты на моего наследника наезжал, когда он выходить засобирался. А сейчас и твой к тому же готов.

Константин Михайлович, выглядевший удивлённым, развёл руки: — Офигеть, как он оборзел, пока на Дальнем Востоке находился… Ну, генерал же, дивизией командовал, привык… Но, ничего. Он сейчас успокоится, рассудительнее станет, вечером или на днях я с ним поговорю, выберу подходящий момент. Он многого не знает, разъясню ему настоящие интересы, которые лично ему и его детям немало принесут. И он в стойло вернётся. Федька всегда соображучим был и деятельным, и сейчас сообразит, какие перспективы у него открываются, если наш план полностью удастся. Но даже если и не полностью, а в основном — уже и это будет здорово.

Москва. Кремль.

В сопровождении наследника престола Владимира Николаевича Романова захожу в приёмную императора, где толпится с десяток человек: все, как один, в строгих пиджаках и галстуках. Или в не менее строгой форме российских ведомств. Заметив нас, адъютант кивает, спешит навстречу и тут же распахивает перед нами дверь императорского кабинета.

Наследник слегка подталкивает меня вперёд, заходим в помещение. Император, поднявший глаза на открывающуюся дверь, встаёт и идёт навстречу. Кланяюсь: — Ваше императорское величество…

Николай Петрович машет руками: — Хватит, хватит! Привыкай уже, Андрей. В самолёте поесть успел? Или поиском магических облаков занимался? Пошли сразу в комнату отдыха, перекусишь.

Император возвращается к своему столу, проходит дальше и сбоку,