"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Круз ни на минуту не отходил от Сантаны, но каждый раз приступы в конце концов утихали.

Но однажды, что ни предпринимали Круз и Сантана, мальчик никак не приходил в себя.

Наконец, мать не выдержала и вновь вызвала «скорую помощь». Местный педиатр, который уже не один раз навещал дом Кастильо, тоже казался беспомощным.

— Я сделал все, что в моих силах и немного облегчил его страдания, но по–моему, — доктор отвел Круза в сторону, наклонился к самому уху мужчины и зашептал, — ваш мальчик скоро перестанет мучиться.

Вечером Брэндону вновь стало плохо. Вновь случился этот ужасный приступ. Мальчик мучился, корчился, Сантана и Круз ни на шаг не отходили от его постели, стараясь облегчить страдания ребенка.

Врач «скорой помощи» сделал уколы, послушал ребенка, потом громко сказал:

— Извините, я уже ничем не могу ему помочь. Поэтому я уезжаю на другой вызов.

— Да, мы понимаем вас, доктор, спасибо, что не оставили нас в этот тяжелый момент.

Доктор ничего не ответил, поспешно собрал свои инструменты и покинул дом.

Сантана и Круз остались одни рядом с постелью Брэндона. Мальчик все так же задыхался, пальцы судорожно сжимались, ему не хватало воздуха, глаза то и дело закатывались, ресницы дрожали, голова тряслась.

«Боже, — подумал Круз, — когда же все это кончится?»

Он то и дело выходил на крыльцо, выкуривал сигарету и вновь возвращался.

— Сантана, — наконец сказал Круз, — я хочу, чтобы ты пошла и немного отдохнула, а я побуду у постели Брэндона.

— Нет, Круз, я не отойду от него ни на одну секунду.

— Но Сантана, пойми, ты можешь просто свалиться прямо здесь, силы тебя покинут.

— Нет, силы у меня есть, и я буду рядом со своим сыном.

— Но чем я могу тебе помочь?

Казалось, что и муж и жена забыли ссоры, забыли все обиды, они вновь были рядом, плечом к плечу, и боролись за жизнь ребенка.

— Круз, я бы не отказалась от чашки крепкого кофе.

— Хорошо, я сейчас приготовлю.

Он медленно вышел из комнаты, но в двери оглянулся.

Сантана приблизила свое лицо к Брэндону и громко принялась говорить в самое ухо ребенку.

— Брэндон! Брэндон! Ты меня слышишь? Это я, твоя мама, ты меня слышишь?

Мальчик не отвечал. Его голова изредка вздрагивала, а пальцы бледных рук сжимались. Из горла вырвался нервный вздох.

— Так ты меня слышишь? Молодец, малыш, значит ты еще помнишь меня.

Мальчик вновь вздрогнул.

— Послушай, Брэндон, — громко и отчетливо произнесла Сантана, — если ты устал и если у тебя уже нет сил, то тогда улетай, улетай как маленькая белая птичка, в самое небо, туда, где светит солнце, где горят синие звезды, улетай к Иисусу. Наверное, он тебя ждет. А о нас не беспокойся….

Брэндон вновь нервно и судорожно задышал.

— Значит ты меня слышишь, малыш? — обрадованно проговорила Сантана, и по ее щекам потекли слезы.

Круз, опираясь о дверной косяк, едва сдержался, чтобы не зарыдать. Его сердце сжалось, а по спине побежал холодный пот.

«Боже, как же надо любить своего ребенка, чтобы вот так с ним разговаривать!» — подумал он.

Он пошел на кухню, плеснул в лицо холодной воды. Ему стало немного легче. Он заварил большую чашку кофе и медленно, с трудом переставляя ноги, вернулся в комнату, где лежал Брэндон.

Сантана все так же сидела у изголовья ребенка и все так же продолжала шептать.

— Брэндон, ты о нас, пожалуйста, не беспокойся. Мы с папой тоже обязательно придем к тебе, ты только нас жди.

Чашка выскользнула из пальцев Круза и разбилась у его ног.

— Сантана, — вдруг вскрикнул Круз и упал на колени рядом со своей женой, — Сантана, мы должны держаться. Не надо так говорить, не надо, я тебя прошу.

Сантана положила руку на голову Круза и медленно провела по ней ладонью.

— Я готова уже ко всему самому, Круз, ты меня понимаешь?

— Да, понимаю, но мы должны держаться. Сейчас уже он чувствовал, что должен поддерживать

Сантану, что вся ответственность лежит на нем. Круз понимал, что Сантана сломлена и сил для борьбы у нее больше нет.

Круз почувствовал, что его жена готовится к самому плохому, вернее, даже не готовится, она уже смирилась со своей участью. А он понимал, что сейчас самый ответственный момент и что надо собрать все силы, все последние силы до капли и тогда, возможно, удача придет к нему и свершится чудо. Круз почему‑то был уверен, что должно произойти что‑то такое, что коренным образом изменит весь ход событий.

Наутро в дом Кастильо вновь приехал врач «скорой помощи», который был накануне. Брэндону все так же было плохо. Врач сделал еще два укола успокоительного.

— Знаете, я никогда не думал, я никогда ничего подобного не видел.

— О чем вы? — спросил Круз.

— Я хочу сказать, что у этого мальчика потрясающая тяга к жизни, что он цепляется за нее всеми силами.

— Да, Брэндон такой же как и я, — почему‑то сказал Круз, хотя Брэндон и не был его ребенком.

— Вы молодец, вы держитесь до последнего, — похвалил доктор Круза и пристально посмотрел на Сантану, которая сидела у изголовья постели ребенка. — Но мне кажется, вам стоит перевести мальчика в госпиталь, у нас есть для него место.

— Нет, доктор, этого никогда не будет, — решительно сказал Круз, — понимаете, мы не пойдем на это.

Сантана ничего не ответила, она обреченно молчала, поэтому говорил Круз.

— Но я бы вам посоветовал, зачем вам истязать себя.

— Нет, — еще более решительно произнес Круз, — Брэндон будет с нами. Я уверен, что здесь ему будет лучше, и что нигде и никто так не сможет о нем позаботиться и ухаживать, как я и Сантана.

— Скорее всего, вы правы, — сказал доктор и вытер вспотевшее лицо.

Он не любил говорить подобные вещи родителям обреченных детей.

После ухода доктора Круз попросил новую сиделку заменить Сантану. Та согласно кивнула и уселась у изголовья Брэндона.

— Сантана, я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Куда, Круз? — непонимающим взглядом посмотрела на него жена.

— Пойдем со мной, — он взял жену под руку и решительно повел в кухню.

— Что мы здесь будем делать? — как бы