"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Сантана с гордостью смотрела на мужа.

— Но мистер Кастильо, — мягко вмешалась в разговор миссис Смит, — наше дело — не будоражить родителей, а утешать их. Неужели вы этого до сих пор не поняли?

— Но пока вы будете их утешать, — кричал Круз, — пройдет драгоценное время, их дети умрут и это будет на вашей совести, а я не хочу отвечать перед всевышним за промедление. Мне провидение дало шанс, и я должен его использовать и дать использовать другим. Ведь многие родители в растерянности, они не знают, что предпринять, и они уже давно потеряли последнюю надежду, а мы с женой даем им последний шанс.

— Мистер Кастильо, — гость не выдержал, он тоже перешел на крик и поднялся из‑за стола, — я хочу вам сказать о том, о чем боюсь признаться даже самому себе, — он посмотрел на свою жену, та отвела взгляд, но все‑таки возражать не стала, — у нас уже умер первый сын и умер от лейкодистрофии. Мы находились в таком же состоянии, как сейчас вы. Мы питали иллюзии, на что‑то надеялись. Но нам повезло: он ушел из жизни очень быстро, и я рад этому, понимаете, мистер Кастильо, я рад этому.

Круз и Сантана вздрогнули. Они, не проронив ни слова, смотрели на мужчину, исповедовавшегося перед ними.

— И мой второй сын тоже болен этой болезнью, он уже не слышит, не двигается, не видит, он уже ничего не ощущает — он уже не человек. И единственное, о чем мы с женой молим бога — это чтобы он как можно скорее ушел из жизни, не мучился.

Мистер Смит как‑то сразу обмяк, опустил голову. Он устало присел к столу и прикрыл глаза ладонью. За столом царило молчание было слышно, как слегка позвякивают два бокала, придвинутые друг к другу.

Мистер Смит, наконец, отвел ладонь от лица, его глаза были осветленными. Он смотрел куда‑то поверх голов Круза и Сантаны, его голос звучал на удивление уверенно. Он словно бы обращался к кому‑то, не находящемуся в этой комнате. Он обращался к собственной совести.

— Я хочу, чтобы вы наконец поняли, сейчас, а не потом. Вы сами придете к такому выводу: лучше было бы остановить болезнь и для этого есть единственный способ.

Мистер Смит замолк, он не был в силах говорить дальше.

Его жена посмотрела в глаза Сантане и скорбным голосом произнесла:

— А разве вам в голову никогда не приходила подобная мысль?

Сантана ничего не могла ответить. Ведь в самом деле, временами такие мысли посещали ее, но она их гнала. Но в глубине души она знала: миссис Смит права.

Потому что она потеряла уже одного ребенка и пережила то, что сейчас переживают, она и Круз.

Круз взял бутылку и наполнил бокалы. Не чокаясь, все выпили. Говорить больше было не о чем, все высказали друг другу то, что думали, и каждый из родителей был прав. Только у всех была своя правда. Одни смирились с судьбой, другие продолжали бороться. И только время могло показать кто из них прав.

Но радость в семье Кастильо была недолгой. Однажды утром раздался телефонный звонок. Доктор Хайвер был взволнован:

— Мистер Кастильо, — сказал он, — уровень длинноцепных жиров в крови Брэндона конечно же понизился, но дальше понижаться он не собирается.

— Неужели? — огорчился Круз, — а мы так надеялись.

— Да, должен вас огорчить, уровень даже немного повысился. Он теперь составляет пятьдесят пять процентов.

— Но ведь мы же регулярно даем ему олеиновую кислоту…

— Я не знаю, чем вас утешить, — сказал доктор Хайвер, — но дела обстоят именно так.

Круз в растерянности повесил телефонную трубку, но остался у аппарата. Он боялся отойти, словно ожидая, что доктор Хайвер позвонит вновь и скажет, что ошибся.

Сантана подошла к мужу.

— Ну что?

— Это должно быть ошибка, — пробормотал Круз.

— Что? Почему ты не говоришь?

— С Брэндоном делается хуже, уровень жиров повышается.

Сантана замолчала и пристально посмотрела на мужа. Тот не знал, чем ее можно утешить и поэтому отвел взгляд в сторону.

В гостиную вошла Мария. Она держала в руках стопку свежевыстиранных пеленок, ведь Брэндон уже не мог контролировать себя, не мог подниматься.

— Что‑нибудь случилось? — спросила она, но ни Круз, ни Сантана ей не ответили.

А через час началось ужасное.

У Брэндона вновь случился приступ. Не помогал ни слюно–отсасывающий аппарат, ни успокоительное, прописанное доктором Хайвером.

Круз и Сантана еле сумели привести мальчика в чувство. Теперь они уже не полагались на врачей «скорой помощи». Им казалось, что они знают куда больше самых квалифицированных медиков Санта–Барбары.

Наконец Брэндон немного успокоился, его тело, правда еще время от времени, вздрагивало, пальцы сокращались, но взгляд был уже спокоен.

Сантана еле перевела дыхание.

— Ну что ж, на этот раз мы с тобой его отстояли, Круз, все обошлось.

После полудня пришла дежурная сестра милосердия, чтобы дать Крузу и Сантане немного времени передохнуть. После короткого отдыха Сантана вновь была у постели сына. Она боялась, что приступ может повториться.

Женщина присела у изголовья кровати и принялась говорить на самое ухо Брэндону, она надеялась, что сын все еще слышит ее.

— Брэндон, ты понимаешь, что я говорю тебе?

Мальчик моргнул.

— Ну так вот. Если у тебя вновь случится приступ, ты постарайся считать. Считай от одного до десяти и тогда твое бо–бо пройдет, ты не будешь задыхаться.

Мальчик вновь моргнул.

— Попробуй, Брэндон, посчитай, ведь сейчас ты спокоен и можешь сосредоточиться. На каждый счет делай вдох.

И Брэндон ровно задышал. На лице Сантаны появилась счастливая улыбка — ей так мало сейчас нужно было для радости.

Медсестра, чернокожая Салли, стояла у дверей и с восхищением смотрела на мать. Ее восхищало упорство этой женщины. Она не могла себе представить, как это можно спать по несколько часов в сутки и сохранять работоспособность. Она бы так не смогла никогда. Но ей было и очень жаль мальчика. Она понимала, что Брэндон был обречен и поэтому решила сказать об этом матери, попытаться убедить ее в бессмысленности борьбы.

Она подошла к Сантане и положила ей руку на плечо.

— Миссис Кастильо.

Сантана затравленно оглянулась. Она словно бы понимала, о чем сейчас пойдет речь,