Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

Ладони соскальзывают по стеклянной перегородке, и я едва не падаю вниз, но Гидеон ловит меня. Разворачивает к себе лицом, придерживая за задницу, и оставляет осторожный поцелуй на моих губах. Его согревающий взгляд с неподдельным восхищением скользит по моему телу и лицу.

А я медленно выхожу из транса, вызванного возбуждением.

Злость и раздражение вновь сменяют все положительные чувства, и я отталкиваю Гидеона. Думаю, по моему взгляду он все понимает. Гидеон открывается мне, позволяет видеть то, что творится у него внутри. Тепло в его глазах испаряется, и приходит вина. Гидеон не удерживает меня, когда я на шатающихся ногах и с приятной болью между ног выхожу из душевой. Он выключает воду, которые мы столь неэкономно тратили, пока занимались любовью.

Хватаю полотенце с крючка и вытираюсь, убеждая себя не оглядываться. Чувствую каждой клеточкой тела, как Гидеон наблюдает за мной. Мурашки, бегущие по спине, и волосы, вставшие дыбом на руках, подтверждают мое предположение.

– И что мы теперь будем делать? – нарушает тишину Гидеон.

– Завтра мы с Домиником расскажем тебе все, что узнали, – пытаюсь придать своему голосу твердость, но получается откровенно плохо. – Пока я не готова ничего обсуждать.

Гидеон тяжело вздыхает. Беру два полотенца и укутываюсь в них. Продолжая игнорировать присутствие Гидеона, нервно начинаю рыться в ящиках, не совсем понимая, что ищу. Час назад я должна была не думать об Эйдене и смерти Берка, а теперь придется разбираться с Гидеоном и своими обидами.

– Поговори со мной, – пробует Гидеон еще раз заговорить со мной. – Мы с тобой женаты.

«Моя жена». Ложь.

– Я бы принесла тебе бумаги о разводе, но я разорвала их, – ядовито хмыкаю я и беру первый попавшийся в руки крем. – Ты со мной не хотел говорить, теперь моя очередь избегать тебя. Не волнуйся, мне хватит пары дней.

Гидеон подходит ко мне и кладет руку на оголенное плечо.

– Аврора…

Резко откидываю его руку и разворачиваюсь к нему лицом. Мое сердце изнывает и просит броситься к нему в объятия, но мозг постоянно показывает воспоминания с теми чертовыми бумагами.

– От меня уходили все, кого я любила, – к глазам подступают слезы, а в горле образуется ком. – Я доверилась тебе, думала, что ты будешь со мной рядом. Ты обещал, черт тебя побери, а потом опоил и тайком развелся! Мы были партнерами, а ты все решил за меня, Гидеон. Разве так поступают в союзах?

Гидеон просто смотрит на меня. Он раскаивается, но пока моя рана слишком свежа.

– Просто уходи, – прошу я его, опустив взгляд к полу. Одна обжигающая слеза все-таки катится по лицу. – Мы обязательно обсудим все, но не сейчас.

Гидеон берет еще одной полотенце и направляется к выходу. Когда дверь в спальню захлопывается, легче мне не становится.

Протираю зеркало и смотрюсь в него. Голова гудит от роя мыслей, вьющегося в голове. Мне нужно отвлечься. В мыслях всплывают слова Доминика о текиле. А мы ведь так и не выпили…

– К черту, – бормочу я и, накинув халат, направляюсь в комнату Доминика.

Прислонившись ухом к двери, не слышу никаких признаков активности в его спальни, но все равно дважды стучусь. Довольно настойчиво. Через несколько секунд слышатся шаги, и дверь распахивается. На пороге появляется вполне бодрый Доминик. Младший из братьев Кинг окидывает меня удивленным взглядом, а затем его губы расплываются в заговорщической ухмылке.

– Видимо воссоединение прошло успешно, – озорно шевеля бровями, говорит Дом, за что тут же получает толчок в плечо. – Ладно-ладно, просто не думал, что понадоблюсь кому-то из вас до завтра. В чем проблема?

На автомате отвечаю:

– В моей жизни.

С лица Доминика пропадает все веселье. Покачав головой, убираю мокрые волосы за уши и тяжело вздыхаю.

– Мы не выпили, – уверенно заявляю я. – Через полчаса ты везешь меня в клуб, так что собирайся.

Мой тон не терпит возражений, хотя я и замечаю многозначительный взгляд Доминика, говорящий что-то в духе: «Ты совсем сошла с ума? Ты недавно ходила по дому, как мясник, зарубивший весь свой скот». Вместо очевидного и честного ответа Дом просто кивает.

– Гидеон с нами не идет, я так понимаю?

– Нет, – поджимаю губы. – И не зови его. Пусть… посидит дома для разнообразия.

Дом снова кивает и скрывается в спальне, а я возвращаюсь в свою комнату и роюсь в гардеробной. Кроме пончо я купила очень красивое розовое платье, обшитое пайетками. Этот кусок ткани – антоним к слову «целомудрие». Чересчур глубокий вырез – причем с обоих сторон – и микроскопическая длина. Если бы я шла в клуб одна, а не с громилой Домиником, которого, как и всех остальных братьев, родители точно кормили стероидами, с эскортом в виде видимой охраны и отрядом итальянских солдат, то никогда бы не надела подобное платье. Но раз меня охраняют едва ли хуже, чем президенте, я могу позволить себе данную вольность.

Быстро наношу легкий макияж, подвожу глаза, чтобы не затеряться на фоне блестящей розовой ткани, и просто сушу волосы. Следом надеваю микро-платье и босоножки на шпильках, напоминающие сплетение нескольких тоненьких ремешков. Контрольный осмотр себя в зеркале.

Не скажу, что это не я. Просто непривычно, что в одежде продувается сразу столько мест одновременно. Сейчас я вполне бы сошла за тусовщицу и наследницу какого-нибудь бизнеса. Только шрамы на руках портят легенду и показывают, что жизнь была не сладкой и ярко-розовой, как мое платье. На всякий случай накидываю на плечи жакет, беру сумочку с телефоном и блеском и спускаюсь вниз, где меня уже должен ждать Доминик.

Несмотря на весь ужас сегодняшнего дня, по сей момент ощущающийся слоем запекшейся крови Берка на коже, я собираюсь танцевать и, возможно, напиться в первый раз в жизни. Буду вести себя, как мои ровесницы.

***

Опрокидываю в себя вторую стопку текилы, слизываю соль и кусаю дольку лайма. Как и час назад, я закашливаюсь. Алкоголь обжигает горло и желудок, а в уголках глаз скапливаются слезы. Перед выходом Доминик заставил меня съесть два протеиновых батончика. Сейчас я понимаю зачем. Весь мой ужин остался на дороге недалеко от тела Берка. Если бы я пила на пустой желудок, давно бы упала замертво возле бара.

– Не понимаю, как Селена это пьет, – кривясь, возмущаюсь я и передергиваю плечами. Я совру, если скажу, что меня не тошнит от текилы. Смотрю на ухмыляющегося Дома и спрашиваю: – Что?

– Поживи-ка с Россом пару лет, научишься и не такому, – весело