Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

– Мы с Сарой общались недолго, – начинаю я. – Но все это время она говорила о вас, капитан. Она хотела вернуться к вам.

– А ты ее убила! – выплевывает Берк, и его руки слегка вздрагивают. – Ты не имеешь права говорить о моей дочери.

– Мы придумали план, – упрямо продолжаю я. – Одной мне было не одолеть Орана. Он был сильным и много лет насиловал меня.

Так странно говорить это вслух. Будто пить раскаленное масло. Однако надавить на отцовский инстинкт оказывается хорошей идеей. Берк удивленно уставляется на меня, а пистолет опускается чуть ниже.

– Все шло хорошо, – с искренней болью в сердце произношу я. – Я достала ключи. Уверена, что этого не было на видео, что вам предоставили. Коналу нужно было лишь натравить вас на меня. После смерти Орана он получил все, чем владел его брат, кроме меня.

Берк, может быть, ненавидит меня, но он и правда честный человек. Справедливый и умный. Ярость начинает отступать от его разума, и на ее место приходит логика. Им пользовались. Я не главный виновник смерти Сары. Теперь мы оба понимаем это.

– У нас, как я думала, было время, но потом написал Коннал, – делаю глубокий вдох. – Он уже был недалеко от дома Орана и сказал, что Сара им больше не нужна. Вывести ее я больше не успевала, а Оран был уже мертв. Если бы нас застукали, пытали бы обеих до смерти. Выбора не было. Я клянусь, что хотела убить и себя, но времени не оставалось и на это. Я хотела хотя бы успеть помочь Саре уйти безболезненно и не в одиночестве.

Глаза Берка заплывают от слез. Пистолет больше не направлен на меня, и я вплотную подхожу к нему. Берк разбит и сломлен. Коннал не только похитил его дочь, но и убил надежду на ее возвращение. Спенсер падает на колени и отпускает пистолет. Тут же отпихиваю его ногой в сторону своего эскорта и падаю на корточки. Берк беззвучно плачет. Его рубашка мгновенно пропитывается слезами. Мягко накрываю его ладонь своей и шепчу:

– Сара очень хотела вернуться к вам и к Лулу.

Берк приподнимает голову. Его взгляд окончательно смягчается.

– Мне жа… – начинает он, но его прерывают.

Голова Берка накреняется назад, а по шее ползет лезвие ножа. Как я уже говорила, страшные моменты длятся долго. Вижу, как каждый миллиметр зрелой кожи лопается вместе с глоткой. Кажется, еще немного и нож его обезглавит. Кровь брызгает в глаза, нос и рот. Она горячая, соленая и вязкая. Кровь пропитывает рубашку, и одежда неприятно прилипает к телу.

Я успеваю лишь ахнуть, потому что глаза полностью заплывают в крови. Кто-то подхватывает меня подмышки и оттаскивает в сторону.

– Ты в порядке? – сквозь звон в ушах разбираю голос Доминика.

Он вытирает мое лицо рубашкой, а я пытаюсь выплюнуть всю кровь изо рта. Рвота подступает к горлу, но я сдерживаюсь. Доминик наклоняется надо мной и говорит что-то еще, но я вижу только Берка, истекающего кровью, и Эйдена, держащего его голову и нож.

Нет, не Эйдена. Тень. Мужчина, хладнокровно перерезавший горло безоружному и плачущему человеку, не мой Эйден.

Тень немного сдвигает капюшон, показывая свое лицо, и я молюсь, чтобы все-таки это был не он. Шрам разделяет его лицо пополам, слегка делая его похожим на Двуликого Харви Дента, на носу появилась горбинка, губы при свете фонарей выглядят еще хуже. По всей коже теперь разбросаны не веснушки, а мелкие рубцы. Волосы стали значительно короче. Но самое страшное в Тени – глаза. Жестокие, одержимые и безжалостные.

Эйден считает, что ведет праведную битву, но он стал таким же, как они. Как Оран и Коннал.

Тень равнодушно копается в карманах Берка, а затем бросает его обмякшее тело, из шеи которого продолжает изливаться кровь. Однако взгляд его наполнен облегчением. Возможно, Берк и сам хотел смерти, а возможно, часть моего мозга пытается найти оправдание Эйдену.

– Больше он тебя не побеспокоит, любимая, – кидает Тень, помахав перед лицом пакетом с ножом и флешкой.

Он одаривает меня странной и неловкой улыбкой, будто он школьник, который подарил конфету однокласснице, и скрывается в тенях между улиц.

Кровь остывает на моем теле, и меня все же вырывает.

***

– Миссис, возьмите хотя бы полотенце, – хлопочет надо мной миссис Мартинс.

Не уверена, на что мне обращать внимание в первую очередь: на ее спокойствие при виде меня, похожую на Кэрри, или на ее заботу.

– Спасибо, – бормочу благодарность, даже не подумав натянуть улыбку. Улыбающиеся персонажи фильмов ужасов всегда выглядят еще более жутко.

Беру влажное полотенце и вытираю лицо. Кровь совсем засохла, и ее не оттереть просто так. Все, что я смогла сделать, – прополоскать рот. Но все еще ощущаю металлический привкус на языке.

– Он псих, – бормочет Доминик, нарезая круги по гостиной. – Аврора, его надо убрать.

– Я… – открываю рот, но ничего вразумительного на ум не приходит.

Мы с Домиником выросли в семьях, где убийства были почти что рутиной. Если нас обоих шокировало поведение Тени (даже мысленно не могу назвать его Эйденом), то это не просто тревожный звонок. Это сирена, предупреждающая о ядерной атаке.

Мысли все время возвращаются к переулку. Куда делся Эйден? Где-то же он живет. И что стало с телом Берка? Наверное, часть охраны взяли на себя обязанность прибраться.

Боже…

Опускаю лицо в ладони. Не могу поверить, что моя жизнь стала еще сложнее. Коннал явно пошел в наступление, устав ждать момента, когда я сдамся. В его больной голове, наверное, была мысль, что я хочу принадлежать ему. Я же вещь, один из пунктиков наследства Орана. Физически Коннал был не такой жестокий, как Оран, но его удары били всегда глубже.

– Эйден считает, что делает это ради меня. Может быть, я смогу убедить его поступить правильно? – не верю, что говорю это. Разумом понимаю, что Эйден обречен, но сердце все еще хранит крупицу надежды на его исцеление. Даже несмотря на то, что произошло сегодня.

– Ты в зеркало смотрелась? – Дом удивленно всплескивает руками. – Он следит за каждым твоим шагом. Он психопат, Аврора.

– Я знаю! – резко отвечаю я, повысив голос. Подняв голову, впиваюсь взглядом в ничего не понимающего Доминика. – Но именно этот психопат когда-то был всем, что удерживало меня от смерти. Я не могу предать его дважды!

Или могу? Сару я была готова предать сегодня. Я