Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс

псих не планирует меня убивать. Для Коннала, моего главного и, надеюсь, единственного врага, такие сложные махинации несвойственны. Он предпочтет действовать на публику, как настоящий павлин. Расстрел невинных на набережной тому доказательство. К тому же те файлы могут уничтожить его за одно мгновение. ФБР, УБН, нацбезопасность и секретная служба – все организации, стоящие на страже закона, тут же сядут на хвост ирландцам и будут драться за право арестовать клан Доэрти первым. Отец Орана и Коннала, фактически являющийся боссом, избежит наказание. У него четвертая стадия рака поджелудочной, и всем известно, что он не жилец. Но вот Коннал, который рулит всеми гнусностями, попадет в такую тесную камеру, что меня возбуждает одна мысль о том, как этот испорченный принц будет там выживать.

А в тюрьме с моим дорогим бывшим родственником может случиться всякое. За это «всякое» я заплачу всем своим наследством, если понадобится.

Взмахнув головой, перебегаю дорогу. Не время мечтать о мести и правосудии.

От прошедшего днем дождя в переулке сыро. Мои ноги шлепают по лужам, не давая мне возможности оставаться незамеченной. Тупик не освещается фонарями, и все шорохи, будь то проезжающая машина или бегущий человек, заставляют меня оборачиваться. Прикасаюсь пальцами к уху, проверяю на месте ли наушник.

– Полночь, – предупреждает меня Доминик.

Разворачиваюсь лицом к входу в тупик, сжавшись и одновременно приготовившись к встрече с Тенью. Но все, разумеется, происходит не так, как я планировала, и меня хватают чьи-то руки.

Не успеваю оглянуться или вскрикнуть, потому что массивная ладонь зажимает мне рот, а талию крепко держит… нет, не рука. У него протез! Издаю сдавленный писк, но не сопротивляюсь, когда меня затаскивают в непонятно откуда взявшийся проход в здание. Он не убьет меня, не убьет.

Тень отпускает меня и тут же отходит почти на два метра. В ту же секунду разворачиваюсь лицом к нему и хочу убежать. Мы находимся в очень темном помещении с единственным окном. Кроме труб, пролегающих над головой, не вижу ничего примечательного. Проход был незаметен с улицы, так что он открывается только изнутри. Наверное, здесь был один из тайников времен сухого закона. Таких коридоров до сих пор много даже под городом.

Незнакомец встает так, что его лицо скрывают тени. Он вновь одет в толстовку с капюшоном и темные джинсы. Его мощный силуэт практически сливается с окружающей тьмой, и я догадываюсь, почему же его называют Тенью.

Нервно сглатываю и делаю шаг назад. Дверь захлопнулась за нами. Мне не выбраться, пока он не позволит мне этого сделать.

– Думаю, ты уже поняла, что мы в одном из коридоров времен сухого закона. Помню, как ты любила читать про архитектуру Чикаго. Рад видеть тебя, Аврора, – Тень складывает обе руки – настоящую и протез – в карманы. – Ты хорошо выглядишь, когда наконец-то освободилась от всех чудовищ.

Его голос, вновь искаженный модулятором, эхом разносится по помещению. Тень очень боится, что я узнаю его.

Доминик что-то кричит мне в ухо, но я могу лишь сосредоточиться на мужчине, стоящим передо мной. Он знает меня. Даже чертовы пристрастия в литературе, о которых не прочитаешь в интервью, даваемых нами с Ораном для бизнес-журналов. Тень знает меня, а не жену Орана.

Нахмурив брови, складываю руки на груди.

– Ага, еще скажи, что сегодня хорошая погода. Давай без игр, – говорю я, чтобы успокоить Доминика. А затем перехожу к делу: – Из-за тебя Гидеон уехал?

Тень едва заметно кивает. Устройство для изменения голоса мигает на его шее и отбрасывает небольшой лучик света на его лицо. Замечаю темную щетину и губы с расплывшимся контуром. По ним словно ударяли столько раз, что они уже не смогли зажить и принять нужную форму.

– Да, – словно увидев, что я пытаюсь его разглядеть, Тень прячет модулятор под кофту. – Можешь не благодарить.

– Я и не собиралась, сукин ты сын! – вырывается у меня. Тумблер в голове, сдерживающий весь гнев и подчиняющийся здравому смыслу, щелкает, и мой язык перестает фильтровать речь, хотя рядом и находится психопат: – Я люблю его, а ты шантажируешь его.

По-моему, Тень отшатывается. Он начинает часто мотать головой, будто вокруг него летает надоедливый комар и он хочет от него отмахнуться.

Мне ненавистна мысль, что впервые я произношу эти слова не Гидеону лично, а отморозку, из-за которого он уехал.

– Нет, ты ошибаешься, – даже модулятор не скрывает его удивление. – Он такое же чудовище, как Оран и Коннал. Ты должна желать ему смерти. Должна…

Гнев окончательно застилает мне глаза, и я делаю два шага к Тени.

– Он мой муж, так что выбирай выражения! – рычу я, удивляя теперь и себя. – А ты больной ублюдок, вообразивший себя моим рыцарем. Должность уже занята Гидеоном Кингом!

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить бурю, гремящую внутри. Я мечтаю о единственном спасителе, и это точно не Тень.

– Прекрати свой крестовый поход, он нужен мне, – мой голос надрывается. Горло сдавливает от подступающих слез, но я не позволяю им пролиться. Вдруг Тень врет и просто хочет помучить меня. – Я согласна на все. Без него я не буду участвовать в твоем безумном плане.

– Будешь, – заявляет Тень. – Думаешь, я просто хочу сдать этих тварей копам, а ты нужна мне как свидетель? Я показал тебе свой запасной план. Ты нужна мне как напарник. Я предлагаю тебе выпотрошить всех, кто сидел и слушал, как тебя насиловали. Никто из ирладнцев не заслужил даже права на жизнь.

Оторопело опускаю руки. В его словах сочится ненависть к ним. Личная и не имеющая границ. Тень говорит так, будто они сломали ему жизнь. Такое вполне возможно, чего я удивляюсь?

– Даже дети? – тихо спрашиваю я, пытаясь увидеть лицо Тени. – Я согласна, что ирландцы не люди, но дети и жены ни в чем не виноваты. Я была такой женой, и все ужасные поступки, которые я совершила, были нужны для выживания.

Гидеон убедил меня, что я не виновата. Даже в смерти Сары.

– Некоторые дети уже участвуют в сбыте того же призрачного оружия, убивают, – говорит Тень. – Они виновны, Аврора, но их я не убью. Я разрушу то жалкое существование, что они называют своей жизнью. Лишу денег, влияния. Их растерзают улицы и конкуренты.

По спине пробегают мурашки. В Тени я слышу и вижу ту самую ненависть, что скрывала и растила в себе годами. Мы с ним… похожи.

– Но зачем тебе я? – хрипло шепчу.

Тень вдруг делает шаг ко мне. Мое тело, словно почувствовав нашу ниточку единства, не сдвигается ни на дюйм.