Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Он вздохнул, зная о том, как бледно будет выглядеть в доме баронессы. Мундир боевого офицера давал некое оправдание его убожеству: дескать, достоинство ветерана – важнее столичного лоска. На деле, он просто не имел денег на новый наряд.

Прийти пешком к баронессе тоже было недопустимо, хотя времени имелось с большим запасом. Дитрих послонялся по улицам, зашел помолиться в собор, а потом нанял коляску, запряженную двумя мужиками. То был самый непритязательный транспорт в Хофштадте: пара камней всяко дешевле коня. Но и тут имелось оправдание: лошадь может нагадить во дворе у баронессы, мужики этого не сделают. Считай, не сэкономил, а позаботился о чистоте.

Баронесса Эльза фон Вальбрехт владела участком на берегу Вунды в северной части Хофштадта. Трехэтажный особняк с гранитными колоннами стоял прямо между доками и железнодорожным мостом. Архитектор сделал все, чтобы удачно вписать дом в это не слишком эстетичное окружение. Колонны формой напоминали пароходные трубы, окна здания были стилизованы под пассажирские каюты, а справа от главного входа имелся пруд, в который погружалось декоративное гребное колесо. Казалось, кто-то из баронов фон Вальбрехт настолько обожал машинерию, что поселился в промышленном районе и заказал дворец в виде парохода. На деле, дом возник здесь только потому, что именно тут находился шёнбрун. Прекрасный Колодец был центром и главной ценностью участка, а дворец – лишь красивым придатком.

Шёнбрун имел свое собственное жилище - павильон на заднем дворе. Для защиты Прекрасного Колодца построили круглый белый павильон, украшенный витражами и похожий на роскошную теплицу. Вокруг него разбили густой парк, чтобы не притягивать к шёнбруну лишних взглядов. По саду расхаживали стражники в ливреях, с двуствольными ружьями за плечами. На въезде вместе с охраной дежурила приятного вида девушка в очках.

- Доброго дня, господин. Позвольте узнать ваше имя.

Дитрих протянул подготовленный заранее билет.

- Ах, этого не требуется! Достаточно сказать…

- Поручик Дитрих фон Дорт.

- Хозяйка будет рада вам, герр поручик. Пожалуйста, проезжайте к павильону.

Он толкнул ездовых. Пока они катили коляску через парк, Дитрих думал: будет рада - ага, конечно. Даже собственная жена мне не рада. Лишние двести марок – вот радость баронессы.

На площадке для экипажей Дитрих сошел и расплатился с ездовыми. Они спросили, ждать ли господина. Получив отрицательный ответ, попили воды из поилки и укатили прочь. К Дитриху подошла другая девушка в очках, еще миловиднее первой:

- Позвольте узнать имя господина?

Он назвался и был проведен в павильон. Вошел – и оторопел. Внутри павильона находился целый театр. Маленькая сцена пряталась за шторой. Дугообразными рядами стояли бархатные кресла, многие из которых уже занимали зрители. Изысканный цвет столицы: атлас и парча, веера и шпаги, брильянты и изумруды. Дитрих в ношеном полевом мундире смотрелся вороньим пугалом. Но даже не это вызвало оторопь, а взгляд на потолок помещения. По всему потолку, вплотную друг к другу, располагались зеркала. Они висели не горизонтально, а под разными углами, хаотически расшвыривая отражения. Драгоценности зрителей множились в десятки раз, и весь театр наполнялся звездным блеском.

Дитрих захлопнул рот и поискал взглядом свое место. Оказалось, ни в приглашении, ни на креслах нет номеров. Тогда он подозвал служанку:

- Милейшая, простите, куда мне…

- Не волнуйтесь, господин: ее милость сама укажет место.

Он не знал в лицо баронессу фон Вальбрехт. Он никого тут не знал, для этого общества Дитрих был мельче мыши. Как вдруг из равнодушного блеска выделилась женщина: значительно старше его, но внешностью – такая, что захватило дух. Подошла к нему, приветственно взмахнула веером:

- Доброго дня, герр фон Дорт. Да будет крепкой ваша рука.

- Доброго здравия, ваша милость… - пролепетал он.

- О, прошу! В этом зале формальности излишни. Просто фрау Эльза, или сударыня.

Он попытался назвать ее просто фрау Эльзой и не достиг успеха. Начал комплимент, смутился, не докрутил. Начисто игнорируя неловкость, баронесса за руку подвела его к месту:

- Здесь вам будет удобно. Располагайтесь, выпейте вина, после рыбалки жду за праздничным столом.

Она ушла встречать нового гостя. Дитрих поерзал в кресле - оно было очень мягким, но удобная поза почему-то не находилась. Посмотрел по сторонам – взгляд утыкался то в огромные брильянты, то в полуобнаженные женские груди. Дитрих стал глядеть вверх и сделал открытие: для каждого кресла отводилось свое зеркало на потолке. Через отражение каждый зритель мог взглянуть на сцену сверху, из-под крыши. Правда, сейчас обзору мешал занавес.

Слуги прошли между кресел, предлагая напитки:

- Что угодно господину? Белое, красное, игристое, шнапс?..

- Чистой воды, - попросил Дитрих.

- Виноват, воду нельзя по правилам рыбалки.

- Тогда самое легкое вино.

Наконец, утихла болтовня и звон бокалов. Баронесса вышла к сцене и изысканными словами поприветствовала всех. Зал ответил аплодисментами.

- Я буду счастлива видеть всех вас на праздничном приеме. Однако мы начнем день не застольем, а рыбалкой. Нынешняя рыбалка обещает избавление от сердечной боли - в любых ее смыслах. А поможет нам в этом…

Она поклонилась в сторону сцены, и как раз в этот миг занавес начал раздвигаться.

- …великий мастер Фритьоф Йориксен!

Аплодисменты грянули залпом. Все взгляды прилипли к человеку, способному повелевать шенбруном.

Мастер-рыбак первого ранга Фритьоф Йориксен сидел на стуле посреди сцены, одетый в белый плащ и белую треуголку с золотой каймой. Край плаща он держал так высоко, что закрывал и шею, и нижнюю половину лица. Только глаза, полные ума и тайны, виднелись над краем ткани. Мастер обвел взглядом всех зрителей, ряд за рядом, - будто каждого связал с собой невидимою нитью. Затем резко поднялся с места и уронил плащ на пол. Под плащом оказался иностранный морской мундир, похожий на форму офицеров муарийского флота. Каждый из многих карманов мундира топорщился, набитый загадочным содержимым.

- Высохли слезы Сеятеля, господа. Нынче мы радуемся.

Его низкий, твердый голос зачаровывал. Не хотелось отвечать – хотелось молча ловить каждое слово.

- Дамы и господа, сегодня мы совершим рыбалку. Попросим избавления от сердечной боли, и да будет нам даровано. Прошу подняться и поклоном приветствовать частицу великой воды, опоясанную священным камнем: Прекрасный Колодец!

Такова была харизма этого человека, что до данной секунды никто не сводил с него глаз. А между тем, все время рядом с ним находилось подлинное чудо. Лишь теперь, по указке мастера, взгляды обратились к шёнбруну.

Он мало чем отличался от тысяч простых собратьев: круглое горло диаметром в полтора аршина, грубые камни, от сырости