Медея - Ли Литвиненко

– Продавать, – повторил за эльфом Церус.

Он, кажется, ничего не заметил. Ни её смущение, ни соперника, что отирался совсем рядом. А ведь должен был почуять, насторожиться.

– «Ещё оборотень называется, – обиженно подумала Медея. – Мог бы понять и выкинуть отсюда эльфиешку. Тогда у меня стало бы на одну проблему меньше».

Конечно, совесть поспешила напомнить девушке, что в возникновении ЭТОЙ проблемы, виновна была она сама. И нечего злится на наивного двуликого.

– «Вся вина его лишь в том, что слишком доверяет тебе, ветренная врушка!» – щипнула себя за руку Медея. Как раз за то место, где только что целовал принц.

– Продать и дело с концом, – поворошив поленья в камине, снова посоветовал Церус.

– Да что вы все заладили: продай, да продай?! – в сердцах воскликнула девушка и зло всплеснула руками.

Этот день уже казался ей бесконечным. Он принес только расстройство и горечь разочарования. Хотелось кричать и топать ногами как в детстве. И пусть она уже взрослая и понимает, что так проблемы не решить… Пусть! Он хотела кричать. Хотела скандала!

– А что тебе ещё сказать? – Церус продолжил спокойно подкладывать дрова. – Сама же видишь, что Людожит отторгает нас. Оборотням тут не место. Вон как пялятся на меня, словно я зверь запертый в клетке. Кто-то даже камни швырял через забор. Пришлось шугануть как следует.

Церус довольно улыбнулся, вспомнив как приняв боевую форму рычал через ограду. Вот это народ улепетывал. А как они орали от страха. Двуликий готов был биться об заклад, что среди них были такие, кто обделался.

– А скоро человеки допетрят что ты тоже двуликая. Сейчас ведь думают, что просто спишь со мной. И их реакция изменится, Меди. Они станут шарахаться от тебя и ненавидит так же сильно, как всех двуликих. Глупые людишки, – Цер брезгливо поморщился.

– Ну конечно, у тебя во всем виноваты люди, – обиделась Медея.

Она ещё не до конца привыкла к своему новому статусу и воспринимала себя человеком.

– А кто? – брови Церуса удивленно взлетели вверх. —Я?

Он тоже устал от этого дня и был раздражён не меньше Медеи, хоть и не подавал виду. Провести время вот так в окружении неприязненного народа, тяжело даже двуликому. А все эти оскорбления что кричали ему людишки? Убийца! Людоед! Просто бесит.

– Ты бы мог вести себя поприветливей, – возмущённо заметила Медея и оглядела растрепанный вид Церуса. – И переодеться, —занимаясь делами во дворе, он перепачкался в золе и пыли. Стал выглядеть уже не как стражник. Это был вид конюха или садовника.

Церус заметил её брезгливый взгляд и обиженно вскинул голову. Словно специально зля её, подошел к столу и уселся в гостевое кресло, обитое белым шёлком. Ну во теперь на ткани останется грязное пятно. Медею начало сильно раздражать его вызывающее поведение. Хотелось сделать замечание. Еще больше захотелось наговорить гадостей. Она вскипала как чайник на плите.

Весь день он вел себя отвратительно. Специально пугал её гостей. Рычал, показывал клыки и грубо разговаривал с посетителями. Конечно, будь он приветливей, это не изменило бы их отношение к его народу. Но всё же, он мог хотя бы попытаться…

– Ты…ты… – она подбирала нужную колкость.

– Значит я во всём виноват? – оскалился Церус.

Вскочив с кресла, он подошел к столику с напитками и плеснул в стакан вина. Не аккуратно, так, что разбрызгал напиток по столешнице и ковру. Нарочно. Папенькин, коллекционный. А он вот так, да ещё без спросу…

– И что я должен делать по-твоему? Улыбаться им? Или делать перед людишками реверансы? – оборотень одним глотком осушил стакан и покачнувшись присел, неловко изображая книксен. – Может что-то ещё? Хотя подожди, я понял! Я должен целовать их задницы? Так? – Церус не удержался и швырнул стакан о стену. В стороны полетели осколки хрусталя. На светлых обоях расплылась противная клякса.

Меди испугано охнула и сжалась. Да он просто озверел.

– Как ты можешь так себя вести? – она была поражена поступком Церуса. Обычно он был спокоен, даже слишком. – Нельзя ли проявить уважение? Это всё-таки мой дом.

– Ты опять это говоришь, —вздохнул двуликий и потер лицо.

Как же он устал. В этом доме Церус чувствовал себя неуютно. Он чужой здесь. Чуждый. Ненужный элемент. И вся эта роскошь… Она давила и постоянно напоминала ему, кто он есть на самом деле. Нищий голодранец, попавший сюда по ошибке. Оборотень, годящийся только в стражники. Ведь Церус может только махать мечем, ничего больше. А Меди… она сокровище которого не достоин.

– О чем ты? Что я говорю?

– Это! Моё, мой, мне, – запрокинув голову прорычал Церус и вцепился себе в волосы. Растрепал и стал походить на злого бродягу.

– А что я должна говорить? – развела руки Медея. Она не понимала, что ему не нравится в этих словах.

– Мы! Ты должна говорить и прежде всего чувствовать, что есть только МЫ! – выкрикнул ей в лицо оборотень. – Медея ты стоишь рядом со мной, но словно находишься в другом измерении. Багровая река будто и сейчас течет между нами.

– Глупости! – возмутилась девушка.

– Ты всё время убегаешь от меня. Постоянно. Снова и снова отдаляешься.

– Не выдумывай! – изумленно возразила Медея. – Я сбежала только раз. В самый первые день нашего знакомства. Ито, потому что боялась. Узнай ты что что я человек…

– А когда исчезла ночью? Когда я чуть не сошел с ума разыскивая тебя по всему замку.

– Меня позвала Доти, я не могла…

– А вчера? В гостинице?

– Я просто пошла посмотреть…

– На СВОЙ дом.

– Да. Я хотела увидеть мой дом.

– Вот! Ты словно отталкиваешь меня. Убегаешь.

– Неправда.

– А я хочу быть рядом. Чтобы были мы.

– Так и есть.

– Нет. Ты думаешь, как одиночка, потому и ведешь себя как свободная самка. Никогда не советуешься, делаешь что взбредет голову. И говоришь только о себе.

– Я по-твоему эгоистка?

– О-о-о! Это без сомнения. Эгоистка и ещё какая, – усмехнулся Церус.

– А ты грубиян!

– Это точно, я грубиян. И в этом доме… – оборотень растерянно огляделся.

– Что? Договаривай!

– Тут я чувствую себя нищим солдафоном. Среди всего этого…

– Если ты не способен увидеть и оценить красоту этого места, то…

– Что?

– Так и есть, Церус, ты грубый солдафон.

– Дело не в красоте. Не знаю, как объяснить… Я вижу и примерно представляю цену всего вокруг. Потому и говорю, что чувствую себя тут как не в своей тарелке.

– Ты просто завидуешь. У тебя никогда не было ничего подобного, и ты просто бесишься от завести, – зло выкрикнула Меди.

Все дело в его желании вернуться. Вот