Медея - Ли Литвиненко

к чему он ведет. Думает, что Медее нужно все продать и побыстрее поехать с ним в сторожевую крепость. К друзьям и товарищам. Он просто манипулирует ей. Давит на больные места. Заставляет чувствовать себя виноватой. В чем? Что родилась в зажиточной семье? Разве это плохо? Ну ладно, она тоже может делать больно.

– Ты вырос в нищете и не можешь простить мне что я другая? Тогда ты, как и прежде, голодранец. Нищиброд вот ты кто! – Меди поспешила прикусить язык но было уже поздно. – Церус!

– Ты права, я голодранец. А ты настоящая принцесса, – упавшим голосом проговорил Цер.

– Прости. Я хотела сказать совсем другое, – замахала руками девушка.

– Так оставайся в своем замке принцесса. А голодранец отправится туда, где ему и место. В какой-нибудь притон, где не будет марать вещи.

– Церус!

Но вместо ответа она услышала хлопок входной двери. Он так быстро покинул её дом, что девушка не успела и глазом моргнуть. Побежала следом.

– Церус, вернись, – прошептала, сползая вдоль белоснежных перил. —Прости, – силы оставили её и Медея плюхнулась на пол у изножья лестницы.

Горести прошедших часов навалились тяжким грузом. Она не стала больше сдерживаться и заплакала. Самозабвенно, от всей души. Выливая с соленой водой все обиды и разочарования что ждали её на этом берегу.

Глава 22

Наплакавшись от души, Медея устало вытерла лицо, краем юбки.

– Ну и ладно, – обиженно буркнула девушка. – Ну и иди. А я останусь в своем доме и буду делать то что захочу. Одна.

Одна… Она осталась одна. В пустом особняке. Это неприятно. Привыкла что рядом с ней всегда кто-то был. Раньше окружала семья, потом сестры-проклятые, а теперь… она совсем одна в этом пустом доме. Даже Марта сбежала. Сослалась на поиски жилья и пообещала вернуться только утром. Предательница.

Только один раз в жизни Медея оказывалась в такой ситуации… Сразу после пробуждения от Красного мора. Тогда во всём доме кроме неё не осталось ни одной живой души. В комнатах и коридорах бабушкиного поместья, оставались только почерневшие от жары тела. А тот запах? Медею передернуло. Она так четко помнила его. Такое не забить духами и пахучими травками. Эта вонь… Легкие словно опять наполнились сладостью гниющей плоти. Медею затошнило.

– Нет, – обхватив голову руками воскликнула девушка. – Убирайтесь! – приказала дурным воспоминаниям. – Убирайтесь! – повторила своим страхам.

Медея не одна. Внутри неё теплится маленькая жизнь. И ей ничего не угрожает тут. Никакой Красный мор не сможет теперь отнять у неё подарок Луны. И в этом доме, за надежными стенами, она в безопасности. Пусть прошлые тревоги убираются прочь.

Медея в изнеможении прижалась спиной к боковине лестницы, под которой продолжала сидеть. Местечко так себе, ночевать тут не стоило. Нужно поискать что-то более подходящее для сна. Оглядела темный коридор. Его освещала лишь полоска света льющегося из открытой двери кабинета. Там горел камин и остались свечи. Девушка заставила себя подняться и вернуться в комнату.

На столе стоял большой семирожковый канделябр, массивный и тяжёлый.

– Пожалуй самое время отправится на покой, Меди. Спать! Чтобы этот день наконец закончился.

Взяв с каминной полки небольшой подсвечник на две свечи, Медея зажгла их, а все остальные потушила. Большая комната погрузилась в полумрак. Блики от огня камина, заплясали на стенах в причудливом танце. Неприятное гнетущее одиночество снова приблизилось в плотную к девушке и окутало словно плотное одеяло. Казалось, где-то совсем рядом бродит призрак предыдущего владельца этого дома. А может и нескольких владельцев…

– Совсем не страшно, – прошептала Меди и поспешила вон из кабинета.

Глупости! Чего ей боятся призрака отца? Она была хорошей дочерью. Только вот замуж вышла неудачно. А ведь папенька предупреждал… Настороженно отнесся к её выбору.

Вот и первая причина неспокойной душе преследовать её: она виновна в смерти всей семьи. Пусть косвенно, пусть непреднамеренно, но все же виновна. За спиной, в камине громко щёлкнуло и раскололось тлеющее полено, осветив небольшой вспышкой темный коридор.

– Отец, простил меня, – прошептала девушка и захлопнула двери кабинета. – Спать, спать, – приказала себе и пошла лестнице. – но сначала нужно запереть двери, – вспомнила хозяйка дома.

Слуг не осталось, придётся делать всё самой. Повернула ключ в главной двери. Потом свернув в другой коридор, заперла черный вход. На кухне закрыла на засов еще одну дверь, идущую в сторону конюшни. Через неё заходили дворовые слуги чтобы поесть.

– Теперь всё, – выдохнула с облегчением.

Она в безопасности. Ну хотя бы от непрошенных гостей. От людей. Призракам и страхам, засевшим в голове, двери не помеха. Медея стала торопливо подниматься по лестнице, словно за ней и вправду кто-то гнался.

Хозяйские спальни располагались на втором этаже. Первой была самая роскошна, родительская комната. Медея торопливо прошла мимо неё. Слишком плохие воспоминания теперь связали её с этим местом. К тому же от созданного маменькиными руками интерьера, там мало что осталось. Дальше шли спальни братьев и её комната. Вторая по величине, как у самой старшей из детей. Они с Вейдом жили в ней после их свадьбы. Мама настояла, чтоб молодая пара осталась под её присмотром. Туда она тоже не пойдет. Меди не собиралась ложиться на постель, где спала с Горнером. Нет. Только не это. От брезгливости сморщилась.

– Тогда куда? – спросила сама себя.

Блик света указал дорогу, выхватив из темноты лестницу на третий этаж.

– Конечно. Детская! – радостно воскликнула Медея.

Третий этаж был отведен для домовой прислуги, детские спальню и игровую. Тут по соседству с комнатами нянек и горничных, проводили первые годы жизни все дети Фалин. Вот она общая спальня-детская. Медея радостно открыла двери. Здесь она спала до шести лет и только после, ей отдали комнату на втором этаже.

Даже повзрослев, Меди помнила первую ночь, проведенную в отдельной спальне. Ей было грустно и одиноко, примерно, как сейчас. Тогда она завернулась в одеяло и вернулась на третий этаж. Хотела снова оказаться в окружении братьев и сестер, нянек. В безопасности. Как сейчас.

В комнате ничего не изменилось. Только стало пусто без звонкого смеха и неусидчивых обитателей и без птичьего пения. Не сразу Медея заметила, что из дома исчезли все клетки. Их тоже куда-то дели как ненужный элемент.

Зато как хорошо на душе стало у Медеи в этом месте. Стены расписаны шарами и цветами, кружевные занавески, игрушки на полках и тумбочках. Кроватки под балдахинами по-прежнему стоят на своих местах, а в углу постель для дежурной няньки. В этой комнате это единственное спальное место для взрослого человека.