Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

ошибка была на вес золота. И в данную секунду я стучал мячом в пол и, прикрывая его корпусом от 188-сантиметровго Брайана Тейлора, высматривал хорошее продолжение атаки. Вот слева в углу открылся Серёжа Тараканов. Но тут же к нему приклеился 198-сантиметровый Рич Джонс. Я же перевёл мяч между ног и показал Белову два пальца, предлагая разыграть пик-н-ролл. И Александр тут же двинулся из усов на периметр навстречу мне, вытаскивая за собой Тима Бассета.

А дальше всё получилось как по учебнику. Саша Белов поставил заслон. Я при помощи этого заслона отцепился от Тейлора и в следующую секунду отдал пас под кольцо, куда и понёсся наш неудержимый центровой. И зрители на трибунах взревели от восторга, так как Александр броском от «забора» забил самый легкий и простой мяч в баскетболе. Счёт стал — 90:88 и даже товарищ Брежнев встретил наш успех, аплодируя стоя.

Однако через двадцать секунд другой неудержимый игрок, Джулиус Ирвинг, снова сравнял счёт. Но на сей раз он обошёлся без своего чудо-прыжка. Ирвинг просто затолкал под кольцом нашего Андрея Макеева и реализовал непростой полукрюк. Прыгать Джулиусу, который невероятно устал, больше не хотелось.

— Давай сделаем ещё один пик-н-ролл, — сказал Белов, пока мы пешком переходили центральную линию поля, а на табло загорелся новый счёт — 90:90.

— Давай, но под кольцо теперь провалюсь я, чтобы американцы не приспособились, — кивнул я и отдал передачу Сергею Кузнецову.

Сергей в этот момент оказался без опекуна и мог решить эпизод индивидуально. Но Кузя рисковать не стал и через секунду вернул мяч обратно в мои загребущие руки. Я же ещё немного потянул время и снова показал два пальца Белову, который успел чуть-чуть потолкаться под щитом. И Белов тут же пошёл в моём направлении. Наставник гостей прокричал, что Советы сейчас будут играть размен, и потребовал от Бассета, чтобы тот караулил именно Белова. Он и схватил Александра чуть ли не за трусы. Поэтому я, воспользовавшись заслоном, легко ворвался в «краску» и, взмыв в воздух, всадил смачный слым-данк.

— Окей, доктор Джей⁈ — рявкнул я, подзадоривая Ирвинга, и тот недовольно поморщился.

— Дааааа! — радостно заголосили трибуны, так как счёт стал — 92:90.

Затем мы дружно откатились в оборону и принялись ждать атакующих действий от нью-йоркской команды. Игроки соперника о чём-то коротко переговорили, переходя на нашу половину поля, и тоже стали держать мяч до последней секунды, отведённой на атаку. А дальше произошло следующее: Джулиус Ирвинг, который набрал уже больше 40 очков, ворвался в «красу», получил хороший пас от партнёра и хитрым движением руки бросил так, что через мгновенье наш Андрей Макеев нарушил на нём правила. Но хуже того — мяч, попрыгав по дужке кольца, провалился в стеку. Лужниковский Дворец спорта на какое-то время умолк, а гости устроили танец из репертуара их далёких африканских предков.

«Хитро сыграно, — проворчал я про себя и покосился на секундомер, на котором осталось играть всего 25 секунд. — Теперь вся надежда только на крепкие нервы. И скорее всего на мою меткую руку».

И в этот момент я увидел, как Лена, сидящая за скамейкой запасных нашей команды, показала мне рукой знак — «но пасаран». Дескать, выше нос снайпер и всё у тебя получится.

— Спокойно! Спокойно, мужики! — прокричал Кондрашин.

Ирвинг же встал на линию штрафного броска и уверенно забросил ещё один мяч, сделав счёт — 92:93 в пользу своей команды.

Макеев выбросил мяч из-за лицевой линии. И я, находясь в странном полукоматозном состоянии, перевёл этот мяч на половину наших гостей. Ответственность, которая свалилась в эти секунды на мои плечи, подействовала на меня угнетающе. Меня словно бетонной плитой шарахнули по голове. Я, как робот, автоматически вёл мяч, а перед моим взором вставал вчерашний промах. И только за 5 секунд до финального свистка я услышал свой внутренний голос: «Слушай сюда, коматозник! Сейчас смещаешься вправо, делаешь ложный замаха и выполняешь средний бросок. На крайняк заработаешь штрафные».

— Логично, — ответил я сам себе и принялся воплощать план своего внутреннего голоса.

Я перевёл мяч между ног, сделал шаг назад и резко ускорился в правую сторону. Опекавший меня афроамериканец Брайан Тейлор в скорости мне нисколечко не уступал. Поэтому когда я сделал ложный замах он, пытаясь меня накрыть, подпрыгнул вверх. Я же выпрыгнул следом, нашел контакт с телом Тейлора и бросил по кольцу наших заокеанских гостей. И мой мяч, стукнувшись в переднюю дужку, попрыгал по ободу кольца и свалился в поле. Народ на трибунах сначала громко взвыл, а потом резко умолк. Зато в этой тишине каждый человек услышал трель свистка польского судьи, который по истечению основного времени матча назначил два штрафных броска. И болельщики снова принялись кричать и обниматься.

— Ты — хороший и сильный соперник, — шепнул мне Джулиус Ирвинг, когда я встал на линию штрафного броска.

— Ты тоже сильный соперник, — буркнул я.

И тут я ощутил полное спокойствие. Мне вспомнилось моё детство, когда я бросал мяч по кольцу, прикреплённому во дворе дедовского дома. И в том беззаботном детстве мне ничего не стоило попасть двадцать штрафных бросков подряд. Вот и сейчас я уверенно реализовал первый выстрел, заставив переполненную арену взвыть от восторга, так как счёт стал ничейным — 93:93. Но перед вторым решающим броском, моя рука чуть дёрнулась, и мяч пошёл несколько ниже, чем ожидалось.

«Давай, родной! Давай!» — заорал я про себя.

И оранжевый баскетбольный снаряд, чудом дотянув до передней дужки кольца, ударился в неё и через мгновенье опустился в секту.

— Даааа! — заорал я, прыгая на месте.

— Аааааа! — закричали зрители на трибунах, празднуя победу со счётом — 94:93.

Тут откуда-то выбежали на паркет представители Федерации баскетбола. Мои товарищи по команде принялись устало обниматься, ибо сил прыгать и радоваться больше не осталось. Даже Владимир Кондрашин, который утверждал, что без товарищей негров нам победы не видать, под аплодисменты трибун вышел на центр площадки. В этот момент на меня налетела Лена. Она с разбегу повисла на моей шее и взвизгунла:

— Я же говорила, что вы победите! Я всегда верила в тебя!

— Сейчас ещё кубок вручат! — радостно сообщил Серёжа Тараканов. — Вот это игра! Вот это накал!

— Лучше бы денег подкинули, — проворчал Володя Арзамасков.

И вдруг в мою ладонь кто-то сунул свернутую вчетверо записку. Я даже не успел разглядеть, кто ко мне подошёл и куда этот неизвестный или неизвестная после испарился или испарилась. «Любовная лирика», — хмыкнул я про себя и автоматически развернул маленький кусочек бумаги, пока моя