От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

в папку карты. – Чего прячешь, дай-ка сюда! Чушь там какая-то…

– Это макеты танков, товарищ командующий, – показал я на карте условный знак ложной танковой группировки, которая бросилась ему в глаза. – Пятьдесят штук деревянных макетов сделано в мастерской Кировского театра. Немцы дважды их бомбили…

– Дважды, – насмешливо перебил Жуков. – И долго там держишь эти игрушки?

– Два дня.

– Дураков среди немцев ищешь! В третий раз они тебе туда тоже деревяшки вместо бомб сбросят…

Жуков был прав. Он приказал сегодня же ночью переставить макеты на новое место и изготовить еще сто штук. Я доложил, что мастерские театра не успеют сделать столько за одну ночь. Тогда командующий так посмотрел на меня, что я сразу понял – сомнений, неуверенности Г. К. Жуков не признает. Последовало совсем короткое, но очень выразительное предупреждение о том, что если его приказ не будет вовремя выполнен, то не только я пойду под суд…

В ту памятную ночь саперы и работники декоративных мастерских Кировского театра оперы и балета не сомкнули глаз. Здание командующего было выполнено».

Деревянные танки стали только частью военного заказа командования Ленинградского фронта (художники шутили: танки в Ленинграде делают Кировский завод и Кировский театр). В мастерских Кировского театра стали также изготовлять корпуса для настоящих мин из папье-маше камуфляжную сетку для укрытия стратегических объектов блокадного Ленинграда.

Оставшиеся в блокированном Ленинграде артисты и музыканты Мариинки и преподаватели Консерватории несли постоянные дежурства на крышах этих известных всему миру зданий.

Ольга Федоровна Берггольц вспоминала: «Мне хотелось попросить композитора Шостаковича рассказать по радио о работе над новой симфонией. Я шла к нему в тот день, когда на городских стенах были расклеены воззвания "Враг у ворот города". Профессора Шостаковича я застала в полной форме бойца противовоздушной обороны. Вежливо сняв каску в присутствии дамы, он извиняющимся голосом сказал, что торопится на свой пост № 5 на крыше здания Консерватории: "Простите, сейчас я не смогу рассказать Вам о симфонии. Я позвоню сегодня после своего дежурства"». В радиокомитет Ольга Федоровна возвращалась по улице Декабристов под яростный аккомпанемент сирены, извещающей жителей Коломны о воздушной тревоге. Кстати, о Седьмой симфонии в блокадном Ленинграде впервые написал не музыковед, а поэтесса Ольга Берггольц, которая восприняла ее как гражданский подвиг композитора-патриота.

Профессор Ленинградской консерватории Д. Д. Шостакович на дежурстве в пожарной дружине на крыше здания учебного заведения. Ленинград, июль 1941 г.

Проходят годы, неумолимое время стирает из памяти людей подробности многовековой давности, эпох, наполненных потрясениями и историческими событиями. Облик Театральной площади неузнаваемо изменился, претерпел ряд переделок, но в нашем сознании площадь запечатлелась настолько привычным и непреложным символом исторического образа Петербурга, что кажется, – такой она была всегда. Более двух веков радует петербуржцев творение русских зодчих – ансамбль Театральной площади, свидетель многих человеческих судеб, ярких театральных спектаклей и великих страстей. Много кануло в Лету, но и теперь, бывая здесь поздним вечером, когда гаснут огни Консерватории и Мариинского театра и все здания становятся немного угрюмыми и таинственными, кажется, что стоит только более внимательно взглянуть на старую площадь – и ты увидишь, как сквозь настоящее проступают трогательные черты далекого прошлого, веришь, что из небытия восстают Большой Каменный театр и расплывчатые очертания ансамбля бывшей Карусельной площади в Коломне.

Артистический дом

Входящий в ансамбль Театральной площади дом № 27 по Офицерской улице представляет собой жилое строение, сформировавшееся постепенно во второй половине XIX века. Строение, возведенное на этом участке в 1750 году, – одно из первых каменных жилых зданий, формировавших Театральную площадь. Дом тогда был трехэтажным, на 12 осей, с барочным убранством фасада. Современный же облик здание приобрело в 1874 году после его капитальной перестройки и расширения по проекту художника-архитектора Егора Поликарповича Варгина, который надстроил жилое строение на один этаж, сохранив ритмику фасада, но привнеся в его облик дробность декоративной пластики. Дом сегодня занимает огромный земельный участок и выходит двумя другими своими обширными фасадами не только на набережную Крюкова канала, но и на улицу Глинки.

Улица Декабристов, 27/6

Многие из выдающихся деятелей русского музыкального искусства в разные годы проживали в угловом доме № 27/6–8.

Однако, как ни странно, но все же первое, с чем у современных петербуржцев ассоциируется это величественное жилое здание, – это имя поэта Александра Блока, никогда не жившего и даже не бывавшего в нем. Дело в том, что в здании на бывшей Офицерской улице, а ныне улице Декабристов, до сих пор находится старинная аптека, известная по стихам поэта, написанным в начале XX века. А. А. Блок, остро ощущая катастрофу грядущих времен, создал тогда бессмертные и безысходные трагические строки:

Ночь, улица, фонарь, аптека,Бессмысленный и тусклый свет.Живи еще хоть четверть века —Все будет так. Исхода нет…Умрешь – начнешь опять с начала,И повторится все, как встарь:Ночь, ледяная рябь канала,Аптека, улица, фонарь.

В этом доходном доме на углу Офицерской и набережной Крюкова канала, принадлежавшем некогда крупному домовладельцу A. M. Тупикову, с 1877 по 1916 год в квартире № 72 жил Эдуард Францевич Направник – известный русский дирижер и композитор. Чех по национальности, он большую часть своей жизни провел в России.

До 1877 года композитор с семьей занимал довольно скромную квартиру на Офицерской улице. И лишь в начале 1878 года Эдуард Францевич с женой решили снять более вместительное жилье. Случай привел их на Офицерскую улицу, к дому № 27/6–8.

Фасад дома № 27/6–8, выходящий на набережную Крюкова канала

Осмотрев свободную просторную квартиру и узнав о размере квартирной платы, Направник и его супруга с сожалением решили отказаться от найма понравившегося им жилого помещения, хотя квартира не только оказалась прекрасной, с приятным видом из окон на Крюков канал и Офицерскую улицу, но и находилась в двух шагах от Мариинского театра, основного места работы композитора и дирижера. Хозяин дома, увидев на лицах почтенных клиентов огорчение и сожаление, поинтересовался, кто же были пришедшие. Узнав, что он имеет дело с известным капельмейстером Русской оперы, прославленным композитором и дирижером Мариинского театра и с его женой – певицей, A. M. Тупиков пошел на уступки, и квартира осталась за супружеской парой.

Новая жилплощадь на Офицерской улице стала первым крупным бытовым достижением Э. Ф. Направника на пути к материальному благополучию. Так как супруги не были богаты, то обставили снятую квартиру по своим скромным средствам и во вкусе того времени. Они и позднее совершенно не заботились о хорошей обстановке. К этому обычно добавлялась крайняя консервативность Эдуарда Францевича в домашних привычках, и если уж какой-нибудь стул был вначале поставлен в таком-то простенке, то и через сорок лет он должен был стоять все там же. Знаменитые заграничные дирижеры, приходившие с визитом к прославленному русскому