От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

С. Пушкина, «Фантастическое скерцо» для оркестра, позднее переработанное в балет «Пчелы». Тогда же он начинает работу над оперой «Соловей» на сюжет сказки Андерсена. На одном из авторских концертов произведения Стравинского «Фейерверк» и «Фантастическое скерцо» услышал С. П. Дягилев, коему суждено впоследствии сыграть в жизни композитора немалую роль. «Гениальный антрепренер», как называли современники Дягилева, предложил молодому автору сочинить музыку балета и даже подсказал сюжет из нескольких вариантов русских народных сказок о Жар-птице и Кощее Бессмертном. Они-то и стали основой либретто балета «Жар-птица». Успех этого балета, поставленного в Париже в 1910 году, стал началом всемирной славы Стравинского. Его последующие балеты («Петрушка» – 1910 г., «Весна священная» – 1912 г. и другие произведения), образы которых композитор черпал из русского фольклора и русской народно-песенной стихии, восторженно встретили зарубежные зрители и неоднозначно, довольно прохладно – на родине. Русские музыкальные критики не жаловали композитора. 3 октября 1912 года «Петербургская газета» писала по этому поводу: «Балет какофония. По слухам, молодой композитор И. Ф. Стравинский вводит курьезные нововведения в свою новую пьесу – балет "Священная весна". Дело в том, что участвующий в этом балете хор будет петь совсем в другой тональности, чем оркестр, и совершенно в других ритмах. Можно себе представить, какая получится какофония!».

Новый балет шокировал русскую публику. Яркая, красочная музыка плясок, игр, ритуальных обрядов, заглушалась на спектакле смехом, свистом и невообразимым шумом в зрительном зале.

Мировая война 1914 года застала Стравинского в Швейцарии. Эта страна стала пристанищем композитора на целые семь лет. Оказавшись перед войной на Западе, Стравинский остался там навсегда. Но, утратив непосредственную связь с культурой своей родины, он остался русским. Русский музыкальный фольклор и национальные сюжеты по-прежнему продолжали питать его творчество.

«Русский дух неистребим в сердце этого настоящего подлинно большого, многогранного таланта, рожденного землей русской и кровно с ней связанного» – так скажет о Стравинском один из лучших композиторов нашего времени Д. Д. Шостакович.

Игорь Федорович вошел в историю искусства как композитор, периодически менявший творческую манеру и стилевые ориентиры. Эволюция разных периодов его творческой работы длилась десятилетиями. Самым блистательным стал русский период. Ярчайший взлет во времена знаменитых дягилевских «Русских сезонов» в Париже, когда поставили его феерические балеты. Это был триумф отечественного искусства. Темы русской жизни продолжали и потом питать его творчество. Сам Игорь Стравинский также утверждал: «Я всю жизнь по-русски говорю, по-русски думаю, у меня слог русский».

Он стал лидером многих направлений европейской музыки, пройдя сложный путь от импрессионизма к додекафонии. Человек мира, он по праву принадлежит трем крупнейшим культурам – русской, французской и американской. Однако, живя за рубежом, композитор остро тосковал по оставленным родным местам, воспоминал Мариинский театр и кипевшую в нем театральную жизнь. Петербург, «артистический» дом № 27/6–8 всегда оставались для него «дороже любого другого города и места в мире».

Осенью 1962 года, через 48 лет после отъезда за рубеж, Игорю Федоровичу вновь удалось встретиться со старой отцовской квартирой на Офицерской улице.

Племянница композитора Ксения Юрьевна вспоминала: «… готовясь к встрече знаменитого дяди в его бывшей петербургской квартире, во время его приезда на Родину в 1962 году, родственники находились в весьма затруднительном положении: квартира-то уже была "коммуналкой", а расстраивать композитора не хотелось. К счастью, сохранились кое-какие вещи – бронза, книжные шкафы, фарфор, портреты и другие бытовые предметы, принадлежавшие его родителям».

В свой приезд из окна бывшей детской комнаты он снова увидел улицу, которая теперь называлась улицей Декабристов, и тихую Коломенскую набережную старого Крюкова канала. На противоположном берегу, к своему удивлению, композитор не обнаружил привычных для него силуэтов Литовского замка с круглой угловой башней и красивых аркад Литовского рынка. Теперь там громоздились этажи огромного жилого дома, а левее от него, на другой стороне Офицерской улицы, вырисовывался необычной конструкции силуэт Дворца им. Первой пятилетки.

Выдающаяся петербургская династия Стравинских внесла весомый вклад в развитие отечественного искусства, однако по неизвестным причинам дом № 27/6–8 на углу улицы Декабристов и набережной Крюкова канала, в котором долго проживала семья Стравинских, не имел памятного знака. Родственники знаменитого певца Мариинского театра Федора Игнатьевича Стравинского и его сына композитора Игоря Федоровича, именем которого названа площадь в центре Парижа, вспоминали, что «висевшая здесь когда-то мемориальная доска "канула в Лету" и до сих пор не восстановлена».

Ленинградцев порадовало краткое сообщение, опубликованное в журнале «Музыкальная жизнь» (№ 17–19, 1991), уведомившее жителей города, что «во время традиционного фестиваля "Ленинградская весна" дополнительный общественный резонанс мероприятию придало торжественное открытие мемориальных досок – на доме № 27/8–6 по Офицерской улице, где жил И. Ф. Стравинский, и доме по Большой Пушкарской улице, где Д. Д. Шостакович работал в начале войны над легендарной Седьмой симфонией».

Балерина Мариинского театра Т. П. Карсавина. Фото нач. XX в.

В том же доме, в котором проживала семья Стравинских, в начале XX века также снимала квартиру блистательная Тамара Платоновна Карсавина – дочь Платона Константиновича Карсавина, в прошлом известного солиста балетной труппы Мариинского театра. Ее квартира находилась этажом выше апартаментов семьи Стравинского. Тамара Карсавина – талантливая балерина, окончила балетную школу в 1902 году. Один из критиков сравнил ее с Тамарой из лермонтовского «Демона». И действительно, томная, смугловато-бледная, с глубокими темными очами, красавица Карсавина стала любимицей петербургской публики. Ее творчество отложилось в духовном опыте ее поколения и далеко за рубежами Родины прославило отечественное балетное искусство. В русском балетном театре появление Карсавиной стало подлинным событием и новым этапом его истории.

Начало трагического для всего мира и России 1914 года застало балерину Тамару Платоновну Карсавину в Париже. Разразилась мировая катастрофа, обрушившая на русский народ волну бедствия, несчастий и горя. Она перекорежила и исковеркала судьбы людей, разлучила и разбросала по всему свету семьи.

Ж. Кокто. Афиша с изображением Тамары Карсавиной во время парижских гастролей

Окольными путями Карсавина добралась до родного города, теперь уже Петрограда. Из окон своей квартиры балерина видела толпы горожан, энергично приветствующих войну. Площадь у Мариинского театра превратилась в военный плац, на котором проводили учение рекруты – бежали в атаку, кололи штыками набитые соломой чучела. В сумерках солдатские роты возвращались в казармы, маршируя под окнами квартиры Карсавиной и распевая патриотические песни.

Мариинский театр всю войну оставался открытым. У его касс по-прежнему стояли очереди, а зал театра каждый вечер заполнялся публикой, требовавшей теперь перед началом спектакля исполнения российского государственного гимна и гимнов стран-союзниц.

Эйфория быстро закончилась. Подходил к концу 1914 год. На фронте – сплошные неудачи. В обществе – плохое настроение. Началось тотальное отступление русских войск. «Наши войска отступают в полном порядке, оказывая успешное сопротивление авангарду противника!» – читали жители Петрограда в официальных газетных сообщениях. В воздухе витала неизбежность