Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко

10 часов 50 минут. Наводчик Соколов держится за шнур. Заряжающий Кутосевич, волнуясь, говорит:

— Неужели командир дивизиона опоздает передать команду и мы последними откроем огонь по Рейхстагу?

У телефонной трубки, почти не дыша, сидит старший по батарее. И вот она наконец, долгожданная команда: «По сердцу фашистского логова — Рейхстагу, дивизионом, шесть снарядов, огонь!» Один за другим полетели тяжелые снаряды в сердце германского империализма.

Расчеты у орудий работают с утроенной энергией. На ходу со снарядом в руках, красноармеец Панчук говорит красноармейцу Шелестуну:

— Вот тот день и та минута, за которые мы дрались 4 года.

Гвардии лейтенант В. Шабров

Я подумал: что служит источником этого небывалого подъема духа наших воинов, нарастающего с каждым днем сражения? По-моему, главный источник в самом этом слове — «Берлин», олицетворяющем очаг войны, воплощение самых черных сил на земле. Все выстраданное за годы войны, вся ненависть, сжигавшая душу, обрушились огненной лавой, ливнем пуль, снарядов и мин на логово зверя. Святую ненависть несут на штыках наши воины, ее суровые отблески озаряют лица, торжественные и строгие, и образ великого Сталина осеняет нашу армию наступления. Сколько раз в Берлине я был свидетелем того, как человек сбрасывал невидимую тяжесть, прижимавшую его к земле, расправлял грудь и устремлялся вперед, следуя звучащему в сердце зову Родины и велению вождя.

Гвардии капитан А. Бронштейн

Сегодня я еще раз увидел, на что способны сыновья нашей Родины.

Мы получили приказ пробиться через сделанный немцами завал у перекрестка. Первыми двинулись танки взвода гвардии лейтенанта Раткевича. За ним на расстоянии 50 метров — мой взвод. Раткевич вел огонь по автоматчикам и «фаустникам» противника. Вдруг я заметил, что в дом, напротив которого двигался взвод Раткевича, перебегают немцы, хотят пропустить нас и ударить с тыла.

Я приказал радисту сообщить обстановку командиру роты гвардии капитану Архангельскому, а сам открыл взводом огонь из всех видов оружия. Из окна подвала застрочил пулемет по нашей пехоте. На танки посыпались фаустпатроны. Одна машина загорелась.

Двое из экипажа этой машины были убиты. Командир и один боец вылезли из танка окровавленные и обожженные. В машине остался водитель гвардии старший сержант Анатолий Иванов. Выглянув из люка, он воскликнул: «За Родину! За Сталина!!!» — и помчался на пылающем танке прямо на завал. На наших глазах произошел страшный взрыв. Танк взорвался, вероятно, на мине у самого завала.

Взрыв раскидал часть завала, сделанного из камня и металла, но сидевшие за ним немцы продолжали сопротивляться. Пехота не могла продвинуться вперед. Мы били по завалу из пяти танков. Но наши снаряды не в состоянии были разбить прочное укрытие немцев. Тогда мы с Раткевичем решили взорвать оставшуюся часть завала. На это дело вызвался один молодой голубоглазый солдат из мотострелков. Фамилии его я не знаю. Под градом пуль он пробрался к завалу и, уже раненный, заложил взрывчатку и поджег бикфордов шнур. Вернуться назад он не смог. Герой остался на каменных глыбах, которые при взрыве взлетели в воздух.

Майор Ф. Ладынин

В 9:00 комсомольцы батальона Героя Советского Союза майора Алексеева прорвались к водонапорной башне, что у Силезского вокзала, и водрузили на ее вышке знамя с надписью «Слава Красной Армии!». Немцы, увидев на башне красное знамя, открыли по нему пулеметный и орудийный огонь. Два раза сбивали они знамя, но каждый раз знамя через 5 минут снова появлялось на башне.

Майор В. Назаров. В обход Берлина (из дневника)

21 апреля. 24:00

Вместо движения к центру Берлина мы неожиданно поворачиваем в сторону и предпринимаем бросок на запад.

В 14:00 из Бернау вышли наши танки с десантом пехоты на броне. Боевые машины отправились в рейд по тылам врага, имея целью дезорганизовать его оборону и проложить дорогу дивизии на запад в обход Берлина.

Одновременно готовятся к выступлению пехота, артиллерия, парки, штабы. Подходят части, идущие во втором эшелоне.

К исходу дня передовые части дивизии заняли Шенов и овладели северной окраиной города Шильдов, перерезав таким образом автостраду и железную дорогу Берлин — Гросс-Шенебек, важнейшие северные коммуникации германской столицы.

22 апреля. 12:00

Капитан Ф. Белоус, участник танкового рейда, рассказывает:

«В 14:00 танки с пехотой на броне устремились на юг по дороге в Цеперник. Миновав этот пункт, мы ворвались в Бух и после короткого удара по ошеломленным фашистам круто повернули на запад.

Первое организованное сопротивление врага мы встретили лишь на десятом километре по выходу из Бернау. Боевые машины только что вышли из Баха, и навстречу нам из мелкого сосняка справа от дороги показались пять вражеских танков с автоматчиками.

Наши танки быстро приняли боевой порядок. Пехота соскочила с брони и залегла. Завязался бой. Часть танков обрушила огонь по вражеской пехоте, остальные завязали огневой бой с вражескими машинами. Бой был быстротечный. Через несколько минут одна за другой вспыхнули и запылали подбитые нами две вражеские машины. Остальные, не выдержав обрушившегося на них огня, поспешно развернулись и скрылись в лесу. За ними в панике побежала и немецкая пехота…

В таком же стремительном темпе происходило дальнейшее движение колонны. Она двигалась скачками от одного населенного пункта к другому, то круто поворачивая на север, то устремляясь к западу.

Все-таки за день нас несколько раз настигали немецкие самолеты. Обстреливали и бомбили. Ночью с воздуха опасности не было, но двигаться стало труднее.

Нам, пехотинцам, то и дело приходилось соскакивать с брони и автоматным огнем прочесывать рощи, уничтожая „фаустников“ и гранатометчиков, пытавшихся подобраться к танкам. В свою очередь и танкисты не раз выручали нас из беды, сметая огнем пушек вражеские пулеметы.

Во второй половине ночи мы рассеяли вражеский гарнизон во Фронау и не задерживаясь устремились к конечной цели рейда — переправе через канал Гогенцоллерн. Но едва передовой танк показался вблизи канала, как мощный взрыв впереди известил нас, что мост взлетел на воздух. В то же время с западной стороны канала немцы открыли ожесточенный огонь из всех видов оружия.

Мы заняли оборону на восточном берегу. Утром сюда начала подтягиваться наша пехота, прорвавшаяся вслед за нами через дачные пригороды Берлина Глиникке и Фронау».

23 апреля. 10:00

Командир нашего соединения генерал-майор Выдриган принял решение форсировать канал двумя батальонами правее и левее взорванного моста и захватить на западном берегу плацдарм, под прикрытием которого саперы будут наводить мосты для переправы нашей дивизии, танков и артиллерии. Роте лейтенанта Новикова приказано была ворваться по горящему мосту на