Яйца всмятку - Мари Соль

Сиделка, по моему настоянию в этот вечер дала маме чуть больше снотворного. Чтобы она не волновалась и спала. Так что всё было кстати!

Александр, или как там его… Стоило нам подъехать, тут же бросился вытаскивать Олино тело наружу. Я кое-как помогал изнутри! Тут, стоит отдать ему должное, он пригодился. Наша с матерью пятиэтажка без лифта, а мы живём на пятом этаже… Когда я собирался, то не подумал о том, как донесу Олю наверх. Донёс бы, естественно! Но великодушно позволил водителю Саше нести её самому.

Он так легко, словно пёрышко, приподнял Сорокину Оленьку на руках. Я накрыл её тело плащом и поправил волосы.

— Осторожно, — шептал, поднимаясь за ним и следя, чтобы он, не дай Бог, не ударил её головой, или не задел ногой Олиной лестницу.

Донесли. Минуя охи и вздохи сиделки, уложили ко мне на постель.

— Ну, спасибо вам! — кивнул у порога водителю Саше. Протянул ему руку, задумался, — Вы же… Я же… Я же надеюсь, что это останется между нами? Оля, она как бы, старший технолог. Не хочу, чтобы слухи пошли.

Он усмехнулся, бросил на меня укоризненный взгляд. Молча вышел. Странный он, конечно! Но, надеюсь, не проболтается.

Я не стал раздевать, только обувь снял с её ножек. Тазик поставил возле кровати. Он пригодился потом…

Сел, взял её сумочку. Было стыдно, конечно, копаться! Ну, а как быть? Оставить семью в неведении я не мог. Как не мог сказать им правду. А правда лежала на постели и стонала, кривилась, толкалась ногами, когда я пытался накрыть.

На смартфоне нашёл переписку с Катериной. Оля в последний раз писала ей, что она у тёть Инны. Вот вам и зацепка! Я задумался, как сформулировать.

Написал Кате:

«Катюш, я у тёть Инны в гостях. Возможно, останусь с ночёвкой».

Последнюю фразу долго стирал и думал, как лучше: «Я, наверное, тут заночую». Или просто: «Останусь у неё до утра». В конце концов, оставил как есть. И отправил.

Так волновался! Но Катя ответила быстро:

«Мамуль, не шифруйся. Я всё поняла».

Кто шифруется? И чего она там поняла, я не понял! Но решил оставить как есть и не уточнять, чтобы не выдать себя.

Ольга тем временем задремала, наконец-то. А я, сам того не желая… И вообще не пойму, как это вышло… Стал исследовать Олин смартфон.

Фото детей, переписка с каким-то Валерой. Вот тут я всерьёз озадачился. Вчитывался в каждое слово. И звонки тоже от него. Многочисленные! Так вот оно как? Значит, Валера и есть — основной претендент? Жаль, что фото не нашёл. У нас на работе, вроде и Валер-то нет знакомых…

Затем я наткнулся на видео. Странное видео. Где Ольга вроде снимает супруга. А тот, с её слов, собирается вынести из квартиры телевизор.

— Мой муж выносит технику из дома. На данный момент он собирается вынести домашний кинотеатр, в составе…, — комментирует Ольга.

Потом он подходит и смартфон падает. Дальше видно только потолок их квартиры. И звуки слышны приглушённо. Я сделал погромче и понял — ругаются! Выясняют что-то… Адвокат… Квартира… Деньги…

Потом звучит Олино:

— Нет! — и… ритмичные звуки. Вроде как скрипы.

Я выключил. Стало не по себе. Вроде как подглядел в дверную щель. И решил больше не рыскать внутри её гаджета. Мало ли, что я там ещё смогу увидеть?

Оля застонала и открыла глаза.

— Оленька! — бросился к ней.

— Где я? — невнятно шепнула.

Я присел на полу, в изголовье кровати:

— Ты в безопасности! Дома. У меня дома.

— Что? Как…, — она повернулась на бок, прикрыла ладонью рот.

Я тут же поднёс к ней таз, собрал её волосы и отвернулся. Её очень долго выворачивало.

— Хорошо, хорошо, — подбадривал я.

Затем сходил, вымыл таз. Мне не привыкать! За мамой частенько мыть приходилось.

Вернулся.

Оля лежала на боку и, кажется, плакала.

— Оль, ты чего? Да, ну! Брось! Ты из-за этого что ли? — присел, — Да с кем не бывает? Я знаешь, как однажды напился…

— Меня никто не любит, — сказала она, — Почему? Почему?

— Оль, — удивился такому, погладил её осторожно по щиколотке, — Оленька…

«Я тебя люблю! Я тебя очень люблю», — собирался сказать.

Но Оля шмыгнула носом и добавила:

— Он нашёл себе какую-то куклу Барби.

— Кто? Оль, кто? — попытался я вникнуть.

Из бессвязных речей и ответов на мои вопросы, я сложил в голове такую картину. Её муж нашёл себе любовницу и жил на две семьи уже несколько лет. В итоге у них теперь будет развод.

Эта новость меня так взбаламутила, что я не мог уснуть. И теперь это видео на её смартфоне выглядело совершенно иным. Он собирается вынести что-то, она угрожает, а он…

Вот об этом я думать не смел. Мне нельзя! Я — никто. Я всего лишь коллега. Товарищ. И друг, я надеюсь. После такого, я же имею право называться её другом?

Утро раннее, или не очень. Я смотрю на часы. Н-да! Проспал почти до полудня. Со мной такого не случается обычно. Спал на диване в гостиной. Кто-то прикрыл дверь. Наверно, я сам? На смартфоне послание.

Анечка. Пишет:

«Как там Ольгонька Викторовна?».

Ольгонька Викторовна. Я смеюсь про себя! У Ольгоньки Викторовны сегодня похмелье. Я оставил на тумбочке возле кровати таблетки от головы, аспирин и стаканчик с водой. На случай, если она вдруг проснётся.

Вдруг… Мой слух различает два голоса. Женских. Я замираю, прислушиваюсь. Ну, точно! Из кухни. Из нашей.

Встаю, бросив взгляд на своё отражение в стёклах серванта. Кто это может быть? Ольга и мама? Навряд ли. Но это действительно так.

Я вижу обеих, когда встаю в проёме кухонной двери:

— А…

— А вот и он! — восклицает мама, одетая в шаль и встаёт мне навстречу, — Коленька, милый, мы не стали тебя беспокоить. Какой же ты у меня молодец, что положил Оленьку в спальне. Только выговор тебе за то, что меня не разбудил!

Я ловлю Олин взгляд. Она выглядит… Чёрт возьми! Она даже с похмелья чрезвычайно хороша. Волосы причёсаны, лицо, умытое от макияжа. И такая домашняя, нежная. На ней вижу мамин халат.

— Оля сказала, что приехала ночью. А ты мне даже не сообщил ничего! — продолжает мама разглагольствовать и тыкать в меня ладошкой.

Я хмурюсь, пытаясь поймать нить её мысли:

— А… Да! Мы решили тебя не будить, Нют! Вот, Оленьку встретил и уложил её спать.

— Молодец! —