Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

Старик, внимательно посмотрев на меня, пожевал губами. И только потом, обдумав и мой вопрос, и свой ответ, поделился:

— Она лучше, Ишер. Но кашляет. Лекарства дорогие. Да и я сам от неё заразился, — он хрипло кашлянул. — Грудь будто песком набили…

— Атхан не согласился ещё немного подменить? Хоть на пару дней? — удивился я.

— Атхана вчера к вечеру призвали в ополчение, — горько усмехнулся Морах. — Пытались мы его выгородить, да кто нас слушать будет? Город сказал «надо», значит, надо… Эх… Ты идёшь к шуму присоединиться? — он мотнул головой в сторону входа, откуда доносились обозлённые голоса.

— Пока наблюдаю. Объяснишь, что там?

Морах вздохнул, облокотившись о стойку.

— Стража. Решили, что ли, выслужиться перед начальством?.. Приперлись гонг назад и давай вызывать бойцов, назначенных в их триосмии… Но люди-то только к утру отбой получили. Спали часа три-четыре. А эти бум-бум в двери: «Сбор! Собираем осмии! На смотр, быстрей!». Ну и, ясен свет, народ взъелся. Кто ругается, кто просто дверь не открывает. Эти, из стражи, давай громче. Собралась толпа. На шум прибежали наши гильдейские. Пытаются объяснить, что по контракту у наёмников ещё шесть часов на отдых и довольствие.

— И чего стражники? — усмехнулся я.

— Ну… Они же люди, кхе-кхе, важные… Им заднюю давать-то никак нельзя! — вернул мне понимающую усмешку Морах. — Вот, видишь сам, упёрлись… Половину ребят перебудили. И даже не понимают, что их вот-вот во дворе нашинкуют и прикопают где-нибудь. И всем здесь на них плевать будет…

Ситуация была мерзкая, но ожидаемая. Командование стражи ещё жило в старых представлениях о мире и войне. Каждый день и каждая ночь будут умножать ошибки, которые рано или поздно выльются в катастрофу. И сегодня произошла одна из таких ошибок.

Но я мог этим воспользоваться.

Разбуженные наёмники, готовые рвать и метать — идеальные кандидаты в новую триосмию. Они сейчас очень злы. Злость, когда её направишь в нужное русло — хороший способ мотивации. Я выглянул на улицу, пробежался взглядом по лицам, мелькавшим в толпе: пара знакомых имеется. Есть, с кем работать.

— Морах, — сказал я. — Мне нужен кусок кожи. Небольшой. И угольный грифель.

Старик поднял удивлённый взгляд, но кивнул. Наклонившись, порылся под стойкой и выложил грубый, зато ровно обрезанный лоскут дублёной кожи. А вслед за ним и заострённый брусочек угля.

— С тебя три медяка за кожу и один за грифель, — напомнил он, разведя руками. — Извини, порядок для всех один.

— Всё в порядке, — я уже выкладывал монеты.

Плата была символической, но правила есть правила. Взяв уголь, я твёрдой рукой вывел в самом верху кожи: «ТРИОСМИЯ ГИЛЬДИИ. ЯДРО». А теперь оставалось заполнить список. И лучшие кандидаты в него бушевали прямо за дверью.

Я устроился в углу харчевни, откуда был виден и вход, и лестница наверх. Спор на улице, судя по тону, перешёл в вялотекущее переругивание. Значит, скоро люди начнут расходиться. И большинство, как и я, потянется сюда — подкрепиться. Голод, как говорят, со сном не друзья.

Я и сам не отказался поесть, пока ждал. Сегодняшний «гильдейский паёк» состоял из жареных кореньев рема, пары кусков тёмного, явно слишком вываренного мяса и глиняной кружки с травяным настоем.

Я оценивающе посмотрел на мясо. Оно на меня смотреть не стало. В нашей ситуации и то хорошо. Достав из-за голенища личный нож, отрезал на пробу кусок. Жёсткое, волокнистое, по вкусу — терпимо. Специи забивали остальные недостатки. Я решил не углубляться в размышления о происхождении продукта.

Бесплатная еда — неплохое подспорье для наёмников гильдии. Смотреть дарёному перехану в зубы в осаждённом городе глупо. И недальновидно. Однако мысль о запасах и сухарях настойчиво крутилась в голове.

Пока еду ещё можно купить за деньги, стоит озаботиться личным запасом. В гильдии, кстати, есть возможность арендовать ячейку в хранилище. Оно располагалось на верхних ярусах башни, фактически на территории Мраморного круга — под одной из башенок-ветрогонов. Внутри там прохладно и сухо, а значит, мои припасы не сгниют.

Они пригодятся, когда бесплатный паёк превратится в миску тёплой воды с ошмётками пищи. При долгой осаде такой запас может стать водоразделом, который отделяет жизнь от медленного угасания.

Частичное решить вопрос я запланировал на «после вербовки». Раз уж всё равно не сплю, зачем время зря терять?

Через чашу-полторы, наконец, в зал начали сползаться первые наёмники. Лица знакомые, те самые — со сходки во дворе. Выглядели они не просто уставшими, а вымотанными. И доведёнными до состояния тлеющих углей. Злоба ещё не выветрилась, но её постепенно сменяла тяжёлая, безразличная апатия. Идеальное состояние, чтобы развести человека на всякие глупости.

Хорошо, что сегодня на их пути буду я, а не кто-то другой.

Я дождался, когда один из знакомых, рослый парень, напоминавший по телосложению гнура, ещё и с вечно хмурым лицом, взял свою порцию.

— Воды в достатке тебе, Тавр. Место свободно? — спросил я, подойдя к его столику.

Посмотрев на меня, он кивнул на свободное место. Его лицо не выражало ни радости, ни раздражения. Тупая усталость и вялое желание свернуть кому-нибудь шею. Но сначала — конечно, поесть, а дальше вновь немного поспать.

— Как твои дела? — начал я с пустого, давая время разговориться.

— Жив, — буркнул Тавр. — Почти бодр… Стража помешала.

— Ночь как? — спросил я, подвигаясь к вопросу издалека.

— Как у всех. Но выжил. Трое из восьми выжило. Защищали свой кусок стены, пока не пришлось отходить, — мрачно ответил он, глядя на мясо тем же оценивающим взглядом, что и я недавно.

— Слышал про спор, — кивнул я в сторону двора. — Стража решила проявить рвение.

— В задницы себе такое рвение пусть засунут… — уже беззлобно, но твёрдо произнёс Тавр. — Не дали глаза сомкнуть. Взяли и подтёрлись условиями договора, придурки…

— И будут подтираться, — спокойно констатировал я. — Пока мы будем влиты в их ополчение. Каждую ночь — новые командиры, каждое утро — новые приказы. Сегодня не дали поспать, завтра бросят на самый гиблый участок без поддержки.

Тавр перестал жевать, уставившись на меня. В тяжёлом взгляде мелькнуло понимание.

— Что предлагаешь? — спросил он, отодвинув миску.

— Войти в триосмию, которая будет состоять только из наёмников. Гильдейскую. Со своим внутренним уставом, своими командирами и своим участком обороны. Где тебя не разбудят ради показухи. И не бросят на убой просто потому, что ты мясо.

Тавр, хмыкнув, скептически покачал головой. Однако на своё мясо в тарелке покосился.

— Хорошая сказка. А как закончится? У города свои порядки. Гильдия свою долю с