Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

произведенные в массовом порядке жилые комплексы, размеры которых зачастую были достаточно велики, чтобы природа казалась их жителям настолько же далекой, как и тогда, когда они жили в центре города. Даже санитарная инфраструктура была в них ненамного лучше. Главным достоинством загородной жизни считалась более здоровая окружающая среда – на деле, однако, преимущества деревенского воздуха сводились на нет некачественным строительством, плохим водоотведением и недостатком водоснабжения за пределами города.

Тенденция к разрастанию городов, начавшаяся в эпоху железных дорог, продолжилась и ускорилась, когда началось массовое производство автомобилей. В течение трех десятилетий автомобиль превратился из игрушки для богачей в основное средство передвижения. Это была в первую очередь американская история успеха. Автомобили, число которых в Соединенных Штатах в 1920 году составляло 9 миллионов, к 1930 году увеличились до 26,5 миллиона, а к 1950 году приблизительно до 40 миллионов штук. Эти цифры свидетельствуют о значительном повышении мобильности населения, а также об общем росте экономического благосостояния, продолжавшемся, несмотря на серьезные отступления, такие как Великая депрессия 1930‑х годов. В конце викторианской эпохи представители рабочего класса получили возможность переезжать в пригороды благодаря не только железным дорогам, но и, что не менее важно, стабильной работе, укороченному рабочему дню и высокой заработной плате – другими словами, благодаря экономическим факторам. Аналогичным образом взрывной рост американских пригородов XX века, особенно характерный для 1920‑х годов и для периода, последовавшего за окончанием Второй мировой войны, совпадал с периодами экономического бума.

Самыми замечательными особенностями современной городской экспансии являются ее масштаб и скорость. Пригороды возникают «за одну ночь». Они строятся «в спешке». Рассмотрим Торонто660. В 1941 году общее население трех располагавшихся на окраине города поселков Этобико, Скарборо и Норт-Йорк составляло 66 244 человека. В 1956 году там жило уже 413 475 человек. Пять лет спустя это число возросло до 643 280. На территориях, где прежде проживали всего три или четыре сельские семьи, всего лишь год спустя стояли уже от 500 до 1000 пригородных домов. В 1961 году в Большом Торонто было уже около 2 000 000 человек, и более половины этого населения проживало за пределами города. На каждого человека, проживавшего в 1961 году в районах старой застройки, приходился еще один человек, живший в жилом районе не более пятнадцати лет. Статистика драматически быстрого роста пригородов стала обыденностью, и действительно, нет необходимости обращаться к цифрам, чтобы подтвердить настолько очевидную вещь, как повсеместный рост пригородов. Термин «спрол», которым его описывают, говорит сам за себя661. В отличие от аккуратно спланированных поселков, предназначенных для верхнего среднего класса, пригороды нижнего среднего класса и недавно разбогатевших представителей рабочего класса – это море однообразных домов, кварталов и микрорайонов, которым нет ни конца, ни начала. Пригородные поместья богачей и высокооплачиваемых специалистов – это анклавы утопии в обширном «кирпичном краю»662, окружающем центр города.

Внешний вид пригородов и его изменения

Услыхав о пригороде, большинство североамериканцев, скорее всего, представят себе полутораэтажные дома, извивающиеся улицы, тротуары, уставленные трехколесными велосипедами, аккуратные газоны и раскидистые деревья. На деле пригороды сильно отличаются друг от друга в зависимости от обстоятельств их возникновения, цены, размера, времени использования, организации управления, а также в связи с доходами, уровнем образования и стилем жизни их обитателей. Внешний вид пригородов отражает эти различия. Имеют свое значение и географические факторы – например, такие, как удаленность от центра города и характер местности: поросшие лесом холмы или пашни на равнине. В основе своей пригород может быть деревней, которую наводнили и присвоили себе горожане, или совершенно новым поселком, который был построен на месте кукурузных полей крупным девелопером с использованием современных технологий. Это может быть старый жилой район поблизости от даунтауна, который состоит из окруженных вековыми деревьями просторных домов, выстроенных на относительно небольших участках, и нескольких уютных магазинчиков, которые торгуют чем-нибудь особенным, или расположенная на городской периферии и ориентированная на представителей верхнего среднего класса новая территориальная община с большими домами в стиле ранчо, просторными пустыми лужайками перед домами, широкими тротуарами и огромным торговым комплексом. Пригород может располагаться на поросших лесом холмах и состоять из домов, построенных по одному проекту, детали которого были приспособлены к этой местности, или выстроен в полях и отличаться стилевым и конструктивным разнообразием домов и ландшафтного дизайна. Пригород может состоять из рядовых домов с практически идентичными квартирами или роскошных особняков, поставленных на участках площадью один акр (40 соток).

Как таковые, пригороды представляют собой этап процесса урбанизации. Со временем в них появляются не только городские удобства, но и менее привлекательные городские черты. Обеспеченные жители пригородов знают об этом и изо всех сил стараются защитить свои маленькие утопии от перемен, достигая немалого успеха благодаря своей организованности и богатству. Для большинства жителей пригородов перемены неизбежны. Во многих случаях люди хотят их и осуществляют намеренно, поскольку, в отличие от представителей обеспеченного класса, которые могут позволить себе переезд в поселки со всеми удобствами, представители среднего класса часто переезжают в полупостроенные поселки, многочисленные недоделки которых сводят на нет присущую им новизну и аккуратность. Плохо это или хорошо, но облик пригородов может существенно измениться всего лишь за десятилетие. Процитируем пару мест из замечательного описания Левиттауна на Лонг-Айленде, составленного социологом Уильямом Добринером. В первом отрывке приводится состояние поселка в 1950 году, когда он был совершенно новым, во втором – то, как он выглядел дюжину лет спустя.

Прогулка по Левиттауну весной 1950 года поражала новизной всей его обстановки: свежевыкрашенные дома с фасадами, отделанными западной сосной663; колеи, оставленные «Шевроле» и «Фордами» 47‑го года выпуска, подъезжавшими к своим гаражам; трава, растущая с каждой неделей все смелее; тощие молодые деревца, по три на дом, вставшие, словно смущенные часовые, вдоль плавного изгиба тротуаров. Шум, велосипеды, тачки и детские коляски. Группы домохозяек, рассевшихся на лужайках рядом с оживленными детскими площадками. Стайки трех- и четырехлетних детей, с визгом и хохотом вбегающих в дома и выбегающих из домов. Молоковоз, по каким-то своим делам мчащийся по дороге. Теперь уже переставшие болтать женщины, внимательно наблюдающие за коммивояжером, который припарковал свою машину и пытается отыскать дом № 107. И над всем этим купол безоблачного неба – огромная, чистая, лазурная сила, обнимающая собой весь Левиттаун. В прекрасный солнечный день Левиттаун блистает синим и зеленым и близок небу. Но только дома дотягиваются до него. Все остальное – еще молодо, только растет, еще не далеко от земли664.

Двенадцать лет спустя большая часть этой новизны пропала. Много молодых деревьев погибло. На некоторых улицах почти не осталось деревьев, в то время как другие утопают в загородной зелени. Как сторонний наблюдатель, Добринер, кажется, не был особенно впечатлен любительским благоустройством. Однако, как косвенно следует из его описания, с точки зрения самих жителей попытки благоустройства не воспринимались как что-то неудачное, но, напротив, казались выражением свободы творчества, в которой им было отказано в городе. Добринер пишет:

Как община, Кейп Код, кажется, утратил былой задор. Когда-то они были оригинальными и даже очаровательными. Дизайнеры «Левитта» предложили для района продуманные и сбалансированные цветовые решения. Но потом – индивидуализм, безразличие, пренебрежение, разные представления о вкусах – все поменялось. Каждый красит так, как пожелает: киноварь, аквамарин, шартрез, лазурь и розовый. Из крыш торчат самодельные мансарды. Все чердаки перестроены. Там и сям видны недостроенный гараж, залатанный бетон, расколотый шифер, грязь и отпечатки детских пальцев на облупившейся голубой двери, сломанный штакетник, засохший кустарник, грязный вытоптанный газон…665