Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Я замерла.

Селия смотрела на показатели.

— Нет. Опасного порога нет. Продолжайте медленнее.

Адриан открыл глаза.

Наши взгляды встретились.

Я не спрашивала, уверен ли он.

На такой стадии вопрос уже был медицинским, не моральным.

Он едва заметно кивнул.

Не мне.

Скорее самому себе.

Рейнар сказал:

— Девяносто восемь.

Я почувствовала, как по руке прошла волна тепла.

Потом еще одна.

Измерительный браслет щелкнул.

Красная линия на пластине Адриана исчезла.

Моя замкнулась.

В комнате стало тихо.

Рейнар смотрел на приборы несколько секунд.

Потом произнес:

— Реституция завершена. Остаточный жизненный долг Адриана Реваля перед Ливией Морен: ноль стандартных единиц.

Ноль.

Я лежала и смотрела в потолок.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Три.

Две.

Одна.

Ноль.

У меня не было ощущения, что время повернулось назад.

Я не стала снова двадцатидвухлетней женщиной, которая готовилась к свадьбе с драконом и ругалась из-за лишнего предбрачного анализа.

Семь прожитых лет остались прожитыми.

Все решения остались принятыми.

Развод не исчез.

Но ресурс вернулся.

Мой.

Я закрыла глаза.

И впервые за все дело позволила себе просто плакать.

Тихо.

Без истерики.

Без красивых слов.

Айра сразу подошла, но не спрашивала, больно ли.

Показатели были нормальные.

Она просто осталась рядом.

Через несколько минут я повернула голову к Адриану.

Он был в сознании.

Очень бледный.

Селия и Рейнар работали с его ядром.

— Как он? — спросила я.

Айра посмотрела на коллег.

Рейнар ответил:

— Стабилен. Полная внешняя опора снята. Собственное ядро работает. Потребуется длительная адаптация.

— Драконья форма?

— Сейчас запрещена полностью.

— На сколько?

— Пока не знаем.

Адриан открыл глаза.

— Ливия.

— Что?

Он говорил тихо.

— Все семь?

Я почувствовала, как снова защипало глаза.

— Все.

Он закрыл глаза.

И улыбнулся.

Адриана оставили в медицинском центре на три дня.

Меня — на одну ночь.

Утром анализ подтвердил:

дефицита больше нет.

Моя живая нить находилась в расчетном диапазоне.

Не идеальная.

Не неуязвимая.

Обычная человеческая живая нить женщины двадцати девяти лет, которая пережила длительное истощение и теперь должна была продолжать восстановление.

Я была совершенно довольна словом «обычная».

Адриану повезло меньше.

Без внешней стабилизации ядро первое время работало неровно. В человеческой форме опасности не было. Небольшое пламя он мог вызвать, но врачи запретили любые серьезные нагрузки.

О полном обращении речи не шло.

Совет Ревалей назначил временного исполняющего обязанности по части функций главы.

Не нового постоянного главу.

Пока.

Мне сообщили об этом официально только потому, что изменение статуса должника произошло непосредственно после реституции.

Я прочитала.

Положила документ в папку.

И закрыла ее.

Долговое дело было закончено.

Следующие три недели я почти не видела Адриана.

Не избегала.

Просто впервые нам не было обязательно встречаться.

Я работала.

У меня появились еще два постоянных клиента. Орен дал мне право принимать часть дел вне Коллегии, и я начала искать небольшой собственный кабинет, чтобы не зависеть от свободных комнат учреждения.

По вечерам иногда встречалась с Теей.

Один раз сходила с ней в театр и половину постановки думала не о сюжете, а о том, почему актер, играющий великого мага, носит настолько неудобный плащ.

Жизнь постепенно становилась скучнее.

Мне это нравилось.

Уголовное дело продолжалось без моего ежедневного участия.

Саймон сообщил, что Норна официально отстранили от должности. Нескольким руководителям отделов предъявили процессуальные обвинения, но расследование еще не закончено.

Действующие ОП-1-С заморозили.

Начались аудиты.

Уже нашлись браки, где никаких жизненных передач вообще не происходило, несмотря на наличие похожих технических функций.

Нашлись законные старые займы.

Нашлись случаи, которые, как и мой, требовали отдельного разбирательства.

Это тоже было важно.

Решение не превращало каждую драконью жену в автоматически ограбленную.

Проверять нужно было факты.

Я неожиданно стала ценить это сильнее, чем когда-либо.

Адриан написал мне на четвертый день после выписки.

«В человеческой форме все хорошо. Врачи разрешили короткие рабочие встречи. Полное обращение пока запрещено. Не нужно отвечать».

Я ответила:

«Рада, что восстановление идет нормально».

Через неделю:

«Рейнар разрешил малое пламя без наблюдения. Маркус говорит, что теперь я официально самый дорогой человек в доме, которому запрещено делать что-либо полезное».

Я написала:

«Передай Маркусу мои соболезнования».

Ответ:

«Он сказал, что благодарит».

Все.

Никаких признаний.

Никакого давления.

Никаких приглашений вернуться.

И чем дольше Адриан не делал того, чего я когда-то от него боялась, тем яснее я понимала, что хочу увидеть его сама.

Не должника.

Не бывшего мужа в суде.

Просто Адриана.

Я написала первой.

«Ужин в пятницу?»

Ответ пришел через десять минут.

«Да. Где тебе удобно?»

Я долго смотрела.

Потом выбрала небольшой ресторан недалеко от моей квартиры.

Не дом Реваль.

Не место, куда он когда-то водил жену.

Новый стол.

Новая встреча.

Мы увиделись еще несколько раз.

Ужин.

Прогулка.

Однажды он пришел ко мне с папкой.

Я сразу посмотрела подозрительно.

— Что это?

— Не судебные документы.

— Уже хорошо.

Адриан положил папку на стол.

— Проект.

— Какой?

— Нового брачного договора.

Я замерла.

Он сразу продолжил:

— Не предложение подписать.

— Тогда зачем?

— Потому что ты мастер клятв и вряд ли оценишь, если я однажды приду с кольцом и скажу, что детали потом.

Я не удержалась от смеха.

— Это правда.

— Я составил только свои условия. Не твои.

— Какие?

— Что старый договор не восстанавливается. Старый союз закрыт. Если когда-нибудь будет новый, он заключается с нуля.

Я открыла папку.

Там было семь страниц.

Не сто.

Уже достижение.

Первый раздел касался имущества.

Раздельные профессиональные доходы.

Прозрачность общих расходов.

Никакого автоматического перехода моей собственности под управление дома.

Второй — профессии.

Ливия Морен сохраняет право работать независимо от дома Реваль.

Дом не может требовать прекращения профессиональной деятельности из-за официальных обязанностей супруги.

Я подняла голову.

— Ты написал мое профессиональное имя Морен.

— Конечно.

— А если в быту я когда-нибудь захочу использовать Реваль?

Адриан помолчал.

— Тогда это будет твой выбор.

Я вернулась к тексту.

Третий раздел.

Никакая магическая печать, включая защитные, родовые и наследственные функции, не вводится без независимого аудита мастера, не связанного с домом и Огненными Союзами.

Четвертый.

Никакое решение, затрагивающее здоровье, профессию, имущество или юридический статус одного супруга, не может быть принято другим «из соображений безопасности, разумности или интересов дома» без его участия, кроме экстренной ситуации, где человек физически не способен выразить волю.

Я посмотрела на Адриана.

— Это ты сам написал?

— С помощью юриста.

— Какая часть твоя?

— «Из