Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Я рассмеялась.

— Хорошо.

— Знал, что оценишь.

Пятый раздел касался обязанностей дома.

Я не становилась автоматически хозяйкой всех социальных, представительских и семейных функций.

Если соглашалась на конкретную роль — она описывалась отдельно.

Если нет — дом организовывал ее без меня.

Шестой.

Любая будущая тема наследника не являлась условием сохранения брака.

Если вопрос преемственности снова становился политической проблемой, он решался отдельно от моего медицинского статуса и права оставаться супругой.

Я задержалась.

— Это совет видел?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сначала это между нами.

— Потом им может не понравиться.

— Наверняка.

— И?

Адриан пожал плечами.

— Тогда не понравится.

Я закрыла папку.

— Зачем принес именно сейчас?

Он не ответил сразу.

— Потому что хочу попросить тебя построить со мной новый брак.

Вот.

Без кольца.

Без колена.

Без зала.

За моим кухонным столом.

Я смотрела на него.

— Не вернуть старый.

— Нет.

— Не потому, что долг погашен.

— Нет.

— Не потому, что совету снова нужна жена главы.

— Совет будет счастлив, если я несколько месяцев вообще никому не предложу ничего, что может вызвать еще одно собрание.

Я улыбнулась.

— Понимаю.

Адриан стал серьезнее.

— Я прошу не сейчас ответить. И не на условиях, которые написал я. Ты можешь изменить все. Добавить. Вычеркнуть. Сказать нет.

Я медленно провела ладонью по папке.

— А если скажу нет?

— Тогда договор останется бумагой.

— И мы?

— Это уже другой вопрос.

— Какой?

— Я все равно хотел бы быть с тобой, если ты захочешь. Даже без брака.

Я смотрела.

— Раньше ты бы так не сказал.

— Раньше я бы считал отношения без окончательного правильного решения незавершенными.

— Да.

— Теперь у меня немного изменилось отношение к правильным решениям за других.

Я улыбнулась.

— Немного?

— Очень.

Я закрыла папку.

— У меня есть условия.

Адриан сразу выпрямился.

— Я слушаю.

— Первое. Я остаюсь Ливией Морен в профессии. Всегда.

— Да.

— Второе. Мои доходы и имущество не считаются ресурсом дома. Общие расходы обсуждаем заранее.

— Да.

— Третье. Я не становлюсь снова хозяйкой дома Реваль просто потому, что вышла за его главу.

— Согласен.

— Даже если совет будет давить.

— Да.

— Четвертое. Никаких магических функций, которые я не могу прочитать сама и проверить независимым мастером.

— Конечно.

— Пятое. Если речь идет о моем здоровье, работе, месте жительства или любой вещи, где последствия прежде всего для меня, ты не принимаешь решение за меня, даже если уверен, что знаешь лучший вариант.

Адриан помолчал.

— Кроме ситуации, где ты без сознания и нужна срочная помощь.

— Именно.

— Согласен.

— Шестое. То же работает в обратную сторону.

Он нахмурился.

— Что именно?

— Я тоже не решаю за тебя, что ты обязан отказаться от дома, должности или драконьей формы, потому что мне так спокойнее. Ты имеешь право принимать собственные риски.

Адриан смотрел внимательно.

— Хорошо.

— Седьмое.

Я остановилась.

Вот это было сложнее.

— Если когда-нибудь снова появится вопрос ребенка, мы не позволяем ни дому, ни врачам превратить его в оценку ценности нашего брака.

— Да.

— И если детей не будет вообще...

— Мы все равно остаемся семьей, если сами хотим оставаться.

Мне пришлось отвернуться на секунду.

Потом кивнула.

— Да.

Адриан не стал протягивать руку.

Не пытался воспользоваться моментом.

Ждал.

— Еще? — спросил он.

Я посмотрела на проект.

— Да.

— Какое?

— Никакого нового брачного договора сегодня.

Он моргнул.

— Хорошо.

— Сначала независимая юридическая проверка. Не Орен.

— Почему не Орен?

— Потому что он мой наставник. Хочу человека, который не связан ни с тобой, ни со мной.

— Согласен.

— Потом отдельная техническая проверка магии.

— Да.

— И только потом я решу окончательно.

Адриан кивнул.

— Хорошо.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Но решение о нас я уже приняла.

Он перестал дышать.

Я почувствовала, как сама начинаю улыбаться.

— Я хочу быть с тобой.

Адриан ничего не сказал.

Вот это было почти забавно.

Человек, который мог шесть часов спорить с советом дома, сейчас просто смотрел.

— Ты слышал?

— Да.

— И?

— Боюсь сказать что-нибудь не то.

Я рассмеялась.

— Наконец разумный страх.

Он тоже рассмеялся.

Потом спросил:

— Можно тебя поцеловать?

Я встала.

Подошла к нему.

— Да.

На этот раз он поцеловал меня первым.

Не осторожно, как после долгой болезни.

Но и не так, будто семь лет брака автоматически возвращали ему привычное право знать мое тело.

Его ладонь легла мне на талию и остановилась.

Я сама придвинулась ближе.

После первого поцелуя у книжной лавки мы оба слишком хорошо умели останавливаться.

Сегодня я не хотела.

Провела руками по его плечам, почувствовала, как он выдохнул мне в губы, и поцеловала снова, глубже.

Адриан отстранился ровно настолько, чтобы спросить:

— Ты уверена?

— Да.

— Ливия...

— Я сказала да.

Он улыбнулся.

— Знаю. Просто теперь мне нравится спрашивать.

— Не превращай в новую крайность.

— Постараюсь.

Я взяла его за руку.

И повела в спальню.

Страннее всего было то, насколько все оказалось знакомым.

Не одинаковым.

Знакомым.

Я знала, как Адриан целует шею. Знала, что он всегда задерживает дыхание, когда я провожу пальцами по его спине. Помнила каждую маленькую привычку, которую семь лет никогда не приходилось замечать отдельно.

Но теперь я замечала.

Потому что ничего больше не происходило автоматически.

Когда он расстегнул верхнюю застежку моего платья, остановился.

Я сама сняла следующую.

Адриан посмотрел.

— Это тоже правило?

— Нет.

— Хорошо.

— Просто хочу сама.

— Еще лучше.

Я рассмеялась, и он поцеловал меня в уголок рта.

Потом смех закончился.

Осталось тепло.

Его руки.

Мое желание.

И очень странное облегчение от того, что впервые за долгое время мне не нужно было оценивать каждое прикосновение как знак будущего.

Я хотела его сейчас.

Этого хватало.

Адриан медленно снял с меня платье, не торопясь и не пытаясь угадать больше, чем я показывала. Я провела ладонями по его груди и почувствовала изменения, которых раньше не было. Под кожей драконье тепло оставалось, но привычная магическая плотность стала мягче.

Его пламя больше не держало мои годы.

Мне не хотелось думать об этом в постели.

И все же я