Сны Дельфора - Андрей Стоев

— Может, ты и прав, — вздохнула она.

* * *

Дома в конце дороги оказались предместьем города, и вскоре домики с огородами и палисадниками сменились тесно стоящими двух- и трёхэтажными зданиями.

— А миленько здесь, — заметил я, разглядывая аккуратные домики. — Видно, что люди здесь неплохо живут.

— Корус довольно богатая сектораль, — отозвалась Арна. — Не настолько, конечно, богатая, как та же Мерадия, но далеко не нищая. К нам многие стремятся, особенно холопы, но мы далеко не каждому разрешаем здесь поселиться.

— Даже холопы к вам рвутся? — поразился я. — И вы их не пускаете?

— Рвутся, — подтвердила она. — А почему бы им не рваться? Земли плодородные, урожаи большие. А после сбора урожая договор можно расторгнуть и уйти с земли — правда, уходят редко. У нас даже среди холопов бедных нет. А лишних холопов нам не надо — где для них землю взять? Так-то сильный магик может расширить свои владения, но кому это нужно? В больших владениях и проблемы большие.

— Тогда почему вы их холопами зовёте? — задал я давно интересовавший меня вопрос. — Они же, получается, просто вольные пахари?

— Какие же они вольные? Вольный вправе со своей землёй делать что хочет. Хочет — посадит пшеницу, а хочет — сосны. А если земледелец получает землю по договору, то он обязан выращивать только то, что в договоре указано, и в указанных объёмах. И может расторгнуть договор только после сбора урожая. То есть после заключения договора он становится холопом.

— Понятно, — озадаченно сказал я. — Не знаю, как у нас дело обстоит, я от крестьянского труда далёк. Но у нас холопами никого не называют.

— Потому что вы стесняетесь называть вещи своими именами, — презрительно хмыкнула она. — Земледелец, которому хозяин земли указывает, что и как сеять, вольным называться не может.

— Как скажешь, — согласился я. По большому счёту, какая мне разница, как местные называют крестьян? Пусть называют как хотят, я их поучать не собираюсь.

Продолжать надоевший разговор я не стал, и он естественным образом увял. Тем временем мы почти дошли до центра городка. Никто не пытался нас задержать, однако я часто ловил любопытные взгляды, да и вообще то и дело ощущал потоки внимания, ясно отдающие интересом. Возможно, местные уже знали кто мы такие. Хотя скорее всего, на нас обращали внимание из-за Маруси.

— О, вот сюда мы сейчас и зайдём! — воскликнул я, увидев интересную вывеску.

Над большой двустворчатой дверью висела вывеска «Друг желудка». С одной стороны надписи довольно реалистично была изображена жареная курица, а с другой — горка хлебных ломтей. Из приоткрытой двери тянуло очень вкусными запахами, и я сразу почувствовал голод.

— По-моему, сейчас не время для еды, — возразила Арна, хмурясь.

— А по-моему, самое время, — ответил я, уверенно направляясь в таверну. — Завтракали мы уже давно, пора и пообедать.

— Как ты можешь сейчас есть?

— Прекрасно могу, — я с недоумением посмотрел на неё. — Не убежит твой Мерк Гален. А если и убежит, поймаем.

Я про себя отметил, что несколько прохожих прислушивались к нашему довольно громкому диалогу.

— Перед боем вообще есть нельзя, — сделала последнюю попытку Арна.

— Так то перед боем, а из Галена какой боец? — пренебрежительно ответил я, и она сдалась.

Внутри было чисто, а на столах даже были скатерти. Примерно половина столов была занята.

— Ну вот, вполне приличное место, не забегаловка, — довольным голосом громко объявил я, усаживаясь за свободный стол.

— В Корусе забегаловок нет, — проворчала Арна, всё ещё недовольная из-за задержки.

— Хозяин! — рявкнул я. — Подавай нам обед! И для нашей кошки… Маруся, ты что хочешь — сметану или сливки?

У меня сразу появилось ясное чувство, что сметана будет вкуснее.

— … и большую миску сметаны нашей кошке! И поторопись, дружок, — добродушно посоветовал ему я. — Если мы успеем пообедать до того, как сюда заявится Мерк Гален, то твоя таверна не пострадает. А вот если наоборот, то тут уж как сложится. Я постараюсь ничего не разрушить, но обещать не могу, сам понимаешь.

Хозяин с круглыми от страха глазами метнулся на кухню, а посетители дружно потянулись к выходу.

— Ты зачем пугаешь людей, Артём? — шёпотом спросила Арна.

— Так надо, милая, — немного виновато ответил я. — Вдруг Гален и в самом деле припрётся драться прямо сюда? Пусть уходят.

Она с осуждением покрутила головой, но продолжать разговор не стала. Есть у Арны черта, которая мне очень нравится — раз уж она решила мне доверять, то и доверяет полностью, а не лезет постоянно с ценными указаниями и мудрыми советами.

Мы почти закончили обед — и в самом деле отличный, — и собрались уже было переходить к десерту, как в таверну ввалилась группа стражников. Лица у них были решительные, но я буквально видел клубящееся вокруг них облако страха. Мы не обратили на них внимания, беседуя вполголоса о какой-то ерунде, и они застыли у порога, не решаясь с нами заговорить. Наконец, тот, кто у них был, очевидно, старшим, решился. В глубине души я ему сочувствовал — магики, особенно сильные магики, кротостью характера совсем не отличались, и он вполне осознавал, что его могут прибить просто между делом. То есть, я его, конечно, убивать не собирался, но он-то этого не знал, но при этом выполнял приказ — в самом деле, это вызывает уважение, и у меня даже мелькнула мысль его потом переманить.

— Уважаемые, — начал он, — на вас поступила жалоба.

— Чепуха, — небрежно отозвался я. — Ваши жалобы нас не интересуют. И вообще, посмотрим, что дальше будет — возможно, и жаловаться будет некому.

Маруся начала злиться. Животные прекрасно чувствуют страх, а здесь даже я его почувствовал. И жертва вместо того, чтобы убегать или прятаться, пытается вступить в конфронтацию — непонятное и сбивающее с толку поведение, на которое хищник естественным образом отвечает агрессией. Маруся встала и зарычала. У стражников мгновенно испарились остатки решимости, и они попятились.

— Тише, тише, киса, — я погладил её, успокаивая. — А скажите, уважаемый, в чём заключаются обязанности стражи?

— Следить