Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— БОГОХУЛЬНИКИ! ЕРЕТИКИ! ОСКВЕРНИТЕЛИ!

— Отче, мы следовали заветам Матери, не осуждайте.

Группа грешников в Речных Землях

Покинули мы Долину, доверившись моим инстинктам, а не знаниям сира Вардиса. Он у нас залетчик. Выйдя из Долины, мы стали думать над дальнейшим маршрутом.

Наметилось два пути: первый — через болота Перешейка идти прямо на Север. Второй — добраться до Западных Земель и нанять корабль, чтобы нас отвезли морем. Тигетт очень сильно настаивал именно на втором методе. Как он мне объяснил: это нужно для того, чтобы я, добираясь до Медвежьего острова, случайно не оскорбил и не унизил все благородные дома по пути, а в особенности — некий дом Фреев. Он настаивал на этом почти с мольбой в глазах. На мой вопрос о том, что по дороге на Запад я точно так же смогу оскорбить благородные рода Ланнистеров, он заверил меня, что сможет уладить конфликт. Все-таки он брат самого Тайвина.

Так и продолжилось мое знакомство с Семью Королевствами. К моему удивлению, для моих спутников это тоже было своего рода первым открытием мира. Оказалось, никто из них особо не выбирался не то что за пределы своих земель, но и за границы собственных вотчин выезжал редко. В принципе, логично: у себя на родине нужно постоянно заниматься микроменеджментом, времени на праздные дела банально не остается. Это у крестьян есть посевная и сбор урожая, а дальше дел особо нет. А если ты владеешь землей — будь добр, занимайся её благоустройством.

Ведь кто такой земельный рыцарь в своей сути? Это судья, чиновник, начальник полиции, экономист — и это только малый список его обязанностей. Но иметь землю — это высшее достижение в феодальном обществе Вестероса. Если ты владелец надела, у тебя хотя бы не будет болеть голова о том, что завтра ты умрешь от голода. Я утрирую, конечно, но суть уловил верно.

Мейдж сама была в шоке от таких нюансов, ведь она привыкла думать стереотипами. Какое мнение преобладает на Севере? Ясно какое: на Юге только и делают, что смеются над северянами да считают свои богатства. Весь её кругозор был ограничен Медвежьим островом и торговлей с Гловерами. Только по большим праздникам их сюзерен изволил приглашать вассалов в Винтерфелл. Теперь я понимаю, почему Галбарт Гловер так хвастался Винтерфеллом — для него это было самое большое и высокое строение в жизни.

— Я вижу что-то на букву «Д».

— Если это снова деревья, Марк, то клянусь — ты меня голой больше не увидишь!

— Леди Мейдж, мы с сиром Вардисом за это скажем вам спасибо. Хоть выспимся ночью, — вставил Тигетт.

Сейчас мы проезжали через Речные Земли. Край не такой живописный, как суровый Север, не имеющий таких величественных гор, как в Долине, и не такой вонючий, как Королевская Гавань, но он тоже ничего. Здесь было изобилие рек, рейдеров, снова рек, красочных лесов, опять рек, различных лордов с завышенным самомнением и, ах да, еще рек.

Причем все трое моих спутников одинаково презирали местных жителей — не лордов, а именно аборигенов. Ведь для западника северянин — странный мужик, что поклоняется деревьям, но прямой как шпала, и с ним можно вести диалог. А долинник для северянина — жуткий сноб, что почитает Семерых, но в принципе мужик нормальный. Причина такой жгучей «любви» к речникам банальна: они здесь все в край охреневшие. Хочешь пройти по мосту через реку — плати. Проходишь по моей земле — плати. А, вы не из Речных Земель? Тогда плати по двойному тарифу! И это не говоря уже о том, что любой лорд здесь может переквалифицироваться в раубриттера прямо на ходу.

На Западе деревни, что веками срались за какую-нибудь мелочь, в случае чего сразу собирали мужиков со всей округи, чтобы помять бока речникам. В Долине торговый караван, проходящий через Речные Земли, пытается сделать это втихую — потому что лорда, с которым ты договаривался, вчера мог прирезать собственный сын, а у того аппетиты в два раза выше.

А уж какая жгучая «любовь» между северянами и речниками... это сродни отношениям между Регуляторами и компанией «Коготь». Речные Земли — это Дикий Запад Вестероса, только в самом центре континента. Но, как говорили мне в «Львином Прайде»: по Пустоши одному ходить опасно, а вчетвером — выгодно.

Вот мы и быстро компенсировали всё, что оставили у отче в Долине. Банда рейдеров в десять рыл имела при себе неплохие деньги, а их оружие мы по дешевке продали в ближайшей деревне. А если ночью сын какого-нибудь лорда пытался прирезать тебя за твой доспех, а когда не получилось — стал требовать к себе гуманного отношения, то тут правило простое: нет тела — нет дела. А отцу мелкого лорда пофигу, у него запасные, если что, есть. Неудивительно, что, имея все предпосылки к возникновению крупного торгового города, Речные Земли их не имеют.

Мне крайне повезло, что в спутниках у меня не изнеженные замковые лорды, а бойцы, которые начали привыкать к моему темпу. За двадцать дней мы преодолели путь от Долины до границ Запада. Правда, видок у моих спутников был соответствующий.

— И вы не осуждаете моего брата?

— Я не совсем это имел в виду, сир Тигетт. Я говорю, что в целом ваш брат действовал верно, но слегка переборщил.

— Они восстали и бросили вызов главенству нашего Дома! Их истребление было нашим законным правом!

— Я о том и говорю. Ваш брат начал то, что должен сделать каждый грандлорд в королевстве — консолидировать власть вокруг себя. Ведь всеобщая раздробленность вредит всем одинаково. Вижу только два упущения в действиях лорда Тайвина: во-первых, он забросил владения Тарбеков и Рейнов, а во-вторых — всё же переборщил с детьми. Но повторюсь: никто не был на его месте, и осуждать его за это никто не имеет права.

Как только мы добрались до восточных границ Запада, мы немного сбавили темп. И Тигетт выступил нашим гидом. Парень мог часами рассказывать про свою родину, и было что рассказать; да и видно было, кто сидит тут на хозяйстве. Я впервые увидел то, что думал не увижу в Вестеросе никогда: нормальную, обслуживаемую дорогу. В Долине она была скорее протоптана, а тут — выложена камнем. Уважуха, лорд Тайвин! Тигетт стремился показать нам всё, и