"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Когда они приблизились, то увидели, что рядом с респектабельным мужчиной высится огромная гора разноцветных жетонов.

— Ого! Я думаю, здесь не меньше ста тысяч! — воскликнул Дэвид.

— Вот повезло. И зачем ему столько денег? Я думаю, их у него и так хватает.

— Разве ты не знаешь, что деньги всегда идут к деньгам?

— Да, это в жизни, а вот в игре, по–моему, все совсем по–другому. Игра не разбирает богатых и бедных, здесь важно только одно…

— Что же? — Шейла пристально посмотрела на Дэвида.

— Здесь важно, счастливый ты или несчастный, везучий ты или нет.

— Мы с тобой, кажется, везучие, ведь нам удалось встретить друг друга, удалось найти то, о чем многие лишь мечтают.

Голос Шейлы, особенно то, что она сейчас говорила, был настолько странным, настолько не гармонировал со всем, что происходило вокруг, что Дэвид даже опешил.

— Зачем ты все это говоришь, Шейла? По–моему, здесь не место для подобных разговоров. Посмотри, все радуются, плачут, смеются, а ты так серьезно обо всем.

— Но ведь нам с тобой, Дэвид, больше ничего не остается, как относиться к жизни серьезно.

— Да нет, Шейла, перестань, давай относиться ко всему проще: выиграем, значит, выиграем, а если проиграем…

— Значит, у нас ничего не будет, — грустно произнесла Шейла.

Ее лицо, улыбка, совершенно не соответствовали всей атмосфере. И даже то, как Шейла стояла, выделяло ее из разношерстной пестрой толпы.

И Дэвид понял, что Шейла сейчас на распутье, что она никак не может решиться, идти ей играть или остановиться, отказаться от этой мысли, отказаться от надежды.

И тогда он сжал ладонь своей жены, посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Мне кажется, надо что‑то делать.

Шейла вместо ответа кивнула, и они уже решительно направились к столику, за которым играли в рулетку. Все свои деньги — десять тысяч — они обменяли на жетоны и, подойдя к столику, Шейла положила перед собой жетоны.

Крупье пытливо взглянул на них, Шейла и Дэвид замялись, они еще не могли решиться.

— Ну, что? — прошептал Дэвид.

— Не знаю, мне кажется, лучше ставить на красное.

— Что, сразу все?

— Конечно, а чего тянуть? Если выиграем, то сразу, а проиграем — то тоже быстро.

— У тебя слишком пессимистичное настроение. Я думаю, нам должно, все‑таки, повезти, — Дэвид взял жетоны и сдвинул их на красное поле.

Шейла перевела дыхание. Она сейчас слышала, как судорожно бьется в ее груди сердце, она чувствовала, что щеки ее покраснели, а губы подрагивают. Пальцы не находили себе места, и Шейла спрятала руки под стол.

За ними с интересом наблюдал крупье. Подобные картины он видел каждый день, но уж очень привлекательной была эта женщина. И крупье даже захотелось, чтобы ей немного повезло, но сделать для этого он ничего не мог.

— А может, на зеленое? — как бы спохватившись, попросил Дэвид.

Шейла кивнула. Дэвид сдвинул все жетоны на зеленое поле.

— Нет, на красное! — Шейла дернула за рукав Дэвида.

И он механически передвинул жетоны.

— Можно? — как бы спросил он глазами у Шейлы. Та вместо ответа сжала его локоть.

ГЛАВА 5

Красное и зеленое. Жизненное правило, которое нельзя нарушать. Шейла изумляется перемене и вытирает слезы. Игра по–крупному. Миллионеры всегда сохраняют спокойствие.

Дэвид побледнел. Каждое решение давалось ему с трудом. Он никак не мог окончательно решиться, на какой цвет поставить.

Крупье терпеливо выжидал.

— Ставки сделаны? — спросил он.

Дэвид вместо ответа кивнул и что‑то невнятно промычал.

Крупье крутанул рулетку, завертелась блестящая медная крестовина, и мужчина вбросил на вертящийся диск шарик. Тот перепрыгивал из лунки в лунку, вновь вскакивал в желобок и мчался по кругу. Его бег казался бесконечным и бессмысленным, и Дэвиду внезапно показалось, что шарик никогда не остановится и ожидание будет вечным. Он все так же будет волноваться, ждать, когда же, наконец, выпадет выбранный им цвет… А шарик так и не остановится…

И вдруг его руки сами потянулись к фишкам и передвинули их на другой цвет. Крупье удивленно вскинул брови, но ничего не сказал.

Шарик продолжал свой бег.

— Я правильно сделал? — спросил Дэвид, повернувшись к Шейле.

Та, дрожа от нетерпения, нервно пожала плечами.

— Как тут знать? Может, ты и ошибаешься.

Она протянула руки к фишкам и замерла, глядя в глаза Дэвиду.

Тот напряженно молчал, и никак не мог решиться хоть что‑нибудь ей сказать. Ему хотелось вновь сменить цвет. Но ведь тогда, если они проиграют, то виноват будет он, Дэвид. И поэтому мужчина решил предоставить решение женщине.

И тут она, повинуясь инстинкту, вновь передвинула жетоны, вернув их на прежний цвет.

Крупье уже зло посмотрел на них и громко предупредил:

— Ставки сделаны, господа! — и вновь его лицо стало непроницаемым.

А шарик уже замедлил свой бег. Он больше не летел по желобку, а с громким стуком перескакивал из лунки в лунку. Желтый, красный, зеленый — мелькало в глазах у Дэвида.

— Когда же он остановится? — шептал мужчина, сгорая от нетерпения.

Шейла рядом с ним уже вся извелась. Ее губы побледнели, глаза лихорадочно блестели, на лбу выступили капли пота. Но она не обращала на них внимания, ее взгляд был прикован к шарику.

— Ну, давай же, зеленый! — приговаривала Шейла, словно могла одними только словами заставить шарик лечь в лунку.

Шарик высоко подпрыгнул и упал в зеленую лунку.

Но колесо еще немного провернулось, и шарик вздрогнул и лениво перекатился в соседнюю красную лунку.

Шейла не сумела себя сдержать и буквально бросилась грудью на жетоны.

Но крупье натренированным жестом успел накрыть жетоны своими широкими ладонями.

— Простите, мэм, мне очень жаль, — сказал он, — но игра есть игра.

Все зрители тяжело вздохнули.

— Вот не повезло, — услышала Шейла у себя за спиной.

Она повернулась и увидела абсолютно безразличное лицо пожилого человека.

— Не надо было им так рисковать, — послышалось с другой стороны.

Шейла вновь затравленно улыбнулась. Ей показалось, что все сочувствующие им, сейчас не искренны, что в глубине души они все сейчас радуются.

— Да и вообще, у этого чертового казино невозможно выиграть, — сказал мексиканец в цветастой рубашке, — выигрывает всегда тот, кто предлагает игру.

— Нет, — возразила ему темнокожая девушка, — я на