"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Ну, и где они сейчас, твои деньги? — спросил мексиканец.

Девушка развела руками.

— Я их проиграла и теперь пытаюсь вновь отыграть.

— Ну, я же говорил, — сказал он и лениво отошел от рулетки.

А Шейла и Дэвид стояли возле стола, не в силах двинуться с места. Все происшедшее казалось наваждением, кошмаром.

Первой в себя пришла Шейла.

— Ну, что, мы так и будем стоять? — тихо спросила она.

— А что нам остается делать?

— Господа, делайте ставки, — предлагал крупье, но желающих играть после проигрыша Дэвида и Шейлы не находилось.

Дэвид тоже пришел в себя, наконец. Он осмотрелся: казино гудело, вертелись рулетки, стучали кости, официантки разносили по залу бокалы с шампанским. Жизнь продолжалась, люди были полны азарта и надежды выиграть.

А для него и для Шейлы все кончилось, денег у них больше не было.

«Хорошо, что мы успели рассчитаться за номер, — подумал Дэвид, — и отложили деньги для поездки домой. Ну, что ж, мы вернулись к исходной точке. В принципе, ничего не потеряли, ничего не приобрели, кроме одного дня».

И тут Шейла, словно прочитав его мысли, сказала:

— Мы проиграли с тобой пять тысяч долларов. Это все, что у нас было.

— Но они же не могли нас спасти, — сказал Дэвид.

— Конечно, но теперь и их у нас нет. Что же нам делать?

— Давай подумаем, — предложил Дэвид, хотя понимал, что разумного решения никто из них сейчас предложить не может.

— Это все твоя чертова монета, — вспылила Шейла, — не надо было ее бросать, не надо было вновь связываться с казино!

— Но ведь мы же с тобой столько выиграли! — сказал Дэвид.

— К чему нам теперь этот выигрыш? Ведь он в чужих руках. Эти деньги, Дэвид, не могли нам принесли счастье.

— Как раз могли, Шейла, но мы их упустили и, по–моему, в этом виноват я.

— Нет, что ты, — тут же спохватилась Шейла, — я понимаю, тебе тоже тяжело, как и мне, и не обижайся, если я немного вспылила. Давай и в самом деле подумаем, что мы с тобой можем предпринять.

Дэвид наморщил лоб, но ни одной дельной мысли ему в голову не приходило. На душе было тоскливо и скверно.

— Так что же мы будем делать? — вновь спросила Шейла.

— А я откуда знаю, — пожал плечами Дэвид, подошел к стойке бара и оперся на нее локтем.

Шейла остановилась напротив него.

— Дэвид, но ты должен что‑то придумать.

— Вот я и думаю.

— Нет, ты думаешь, по–моему, не о том.

— Знаешь, Шейла, о чем я думаю?

— Нет, не знаю, скажи, и тогда я узнаю.

— Я думаю, не одолжить ли у кого‑нибудь еще тысяч пять и попробовать сыграть.

— Ты что, Дэвид, о чем ты говоришь? Мне кажется, твоя мысль совершенно нереальна.

— Почему нереальна? — Дэвид с ног до головы оглядел Шейлу.

— Нереальна, потому что, во–первых, никто нам не одолжит столько денег, а во–вторых, даже если кто‑то и найдется, мы эти деньги снова проиграем.

— Ты уверена, что мы их опять проиграем? — Дэвид сунул руки в карманы и отвернулся от жены.

— Да, да, Дэвид, проиграем, потому что мы с тобой невезучие.

— А я думаю, дело не в том. Играть нужно всегда до конца.

— Мы с тобой сыграли до конца, и теперь у нас ничего нет.

— Действительно, — Дэвид угрюмо посмотрел на кончики своих пальцев, — действительно, у нас с тобой ничего нет.

Он вытащил из кармана металлический доллар, непонятно зачем подбросил его на ладони, второй ладонью накрыл.

— Нет, у нас с тобой есть доллар. Отгадай: «орел» или «решка»? — он посмотрел на Шейлу.

Но та даже не захотела отвечать, отвернулась и принялась разглядывать пеструю толпу, захваченную всецело игрой.

— Отгадай, — Дэвид старался говорить непринужденно и весело, как будто бы в их жизни ничего не произошло.

— Не надо, Дэвид, не мучай меня.

— Нет, ты отгадай, — настаивал мужчина.

— Пошел ты к черту! — резко оборвала его Шейла и двинулась через зал к одному из столов, у которого стояла очень тесным кольцом группа зрителей и игроков.

Дэвид приподнял ладонь и посмотрел на доллар. Потом почему‑то хмыкнул, спрятал монету в карман.

«Наверное, нам все‑таки в чем‑то повезет, ведь я загадал желание, надо будет сказать об этом Шейле».

Но та уже стояла, пробуя заглянуть через плечи зрителей на обитый зеленым сукном стол, где крупье неторопливо метал карты.

— Шейла, — Дэвид положил руку на плечо жены.

— Что ты хочешь сказать? По–моему, уже все произошло.

— Нет, дорогая, я загадал желание.

— Когда ты успел?

— Я подбрасывал монетку.

— Ну, и что ты загадал? — Шейла пыталась одновременно увидеть, что происходит на зеленом сукне, и разговаривать с Дэвидом, ее уже начал захватывать интерес к чужой игре.

— Я загадывал, что если монета будет лежать «орлом», то тогда нам сегодня обязательно повезет.

— И что, ты хочешь сказать, что она выпала «орлом»?

— Да, — спокойно ответил Дэвид.

— Возможно, тебе, дорогой, и повезет, но мне, я уверена, больше не повезет.

— Шейла, не надо так думать, ведь мы ничего не можем предугадать и ничего не можем знать наперед.

— Я знаю только одно, — Шейла выбралась из кольца зрителей.

— Что ты знаешь? — Дэвид посмотрел в глаза жены.

— Я знаю, что у нас заберут дом и участок, и все наши старания, и все наши труды были напрасны.

— Да нет, я думаю, нам повезет, — не слишком уверенно сказал Дэвид. — Но нужно вновь попытать счастья.

— С чем мы можем попытать? Ведь у нас ничего не осталось, кроме твоей глупой монетки, — развела руками Шейла. — Мы с тобой нарушили одно жизненное правило, которое ни в коем случае нельзя нарушать.

Дэвид напрягся. Он ждал вновь каких‑нибудь укоров от жены, и чувствовал себя виноватым.

— Какое правило, ты только что придумала его?

— Нет, — покачала головой Шейла, — это правило гласит: если ты зарабатываешь тысячу долларов, а тратишь тысячу и один цент, ты будешь жить в нищете. А если зарабатываешь тысячу, а тратишь девятьсот девяносто