Ноктикадия - Кери Лейк

— Мисс Веспертин, на пару слов, если позволите, — сказал профессор Брамвелл, когда я подошла к двери.

— Конечно.

Класс опустел, и Спенсер еще раз окинул меня взглядом, полным неодобрения.

Пока профессор Брамвелл собирал свои записи, я старалась не обращать внимания на то, как выпирают его мышцы на бицепсах, когда он сгибает руку, или на то, как он закатывает рукава, обнажая карту вен на предплечьях. И эти руки. Руки, которые выглядели одновременно нежными и варварскими, как будто они могли нежно вытянуть из вас всю жизнь. Это были красивые руки с аккуратными ногтями и сильными, но тонкими пальцами, которые, как я могла представить, с предельной точностью владели скальпелем. Без сомнения, мастер.

Чтобы флиртовать с ним, даже интеллектуально, я должна была позволить себе оценить все это в нем. Позволить себе испытывать влечение к мужчине, который в противном случае был бы недосягаем. Мужчина, который, как я представляла, был достаточно влиятельным, чтобы меня выгнали из школы быстрее, чем я успела бы сказать «привилегия элиты». И что тогда? Если бы это случилось, я бы никогда не узнала правду о своей матери.

— Я хочу извиниться за тот вечер в библиотеке, — сказал он. — Я не хотел выражаться так грубо.

— Все в порядке. Там, откуда я родом, грубость — это вежливость.

— И где же это? — Движение его левой руки заставило меня на мгновение отвлечься.

— Ковингтон.

— Интересно.

— Чем же?

— Вы не кажетесь мне особенно враждебной. — Его глаза напоминали мне монеты тающие в пламени, жгучий металлический взгляд, согревающий мою кровь. — У меня есть дерзкая сторона.

— Я в этом не сомневаюсь. — И вот так просто приглашение к флирту. Намеренно или нет, я не могла сказать, но это было неважно. Это была возможность начать пробивать его броню.

Флиртуй, Лилия. Скажи что-нибудь в ответ. Что-нибудь остроумное, не глупое и неловкое.

— Это довольно самонадеянно с вашей стороны. Полагаете, что раз я из плохого района, то должна быть настроена автоматически враждебно.

— Реакция борьбы — это древняя часть нашего защитного механизма, которая позволила нам адаптироваться, защищаться. Выживать. Я уверен, что она хорошо послужила вам.

— Вы опять говорите о науке.

Его губы дернулись, как будто он мог улыбнуться, но не улыбнулся.

— Всегда. — Он наклонился ко мне, и я почувствовала теплый запах корицы в его дыхании поверх восхитительной пряности его одеколона. — Я не говорил, что это плохо. — Его бровь взметнулась вверх, когда он выпрямился и сунул еще один блокнот в сумку. — На этом все.

Резко кивнув, я заставила свое сердце успокоиться. Он что, флиртовал в ответ? Я не была самой остроумной и не очень хорошо разбиралась в мужчинах, но этот человек был достаточно близко к моему лицу, чтобы преодолеть невидимый барьер между профессором и студенткой.

— Подождите... Могу ли я задать вам вопрос, обещайте не сердиться?

— Наверное, нет. Но задавайте свой вопрос.

— Недавно, когда я сказала вам, что, по моему мнению, моя мать была заражена Ноктисомой, вы спросили, не местная ли она. Как вы считаете, распространена ли эта болезнь среди местных жителей?

— Распространена? Как правило, нет. У них есть свой фольклор, связанный с этими ягодами. Они считают, что это яд злых духов, и стараются держаться от них подальше. Только невежественные туристы иногда употребляют эти ягоды.

— Я почти уверена, что Андреа Кеплинг не была туристкой. — Я бы сказала, что моя мать тоже не была туристкой, но нет смысла тратить все мои новообретенные факты на одну-единственную встречу с ним.

— И я уверен, что мы уже обсуждали это. Вы опять уклоняетесь от темы, мисс Веспертин.

— Поведенческая лихорадка. Я просто пытаюсь избавиться от бесконечных вопросов, мучающих мою голову. — Это было почти преступно, как легко я чувствовала себя, флиртуя с профессором, и, что еще хуже, я даже не чувствовала, что притворяюсь.

Его челюсть сдвинулась, глаза сузились в забавном оскале. Он скрестил руки на груди и уставился на меня, его мускулы действительно натягивали ткань бедной рубашки, которая цеплялась за него изо всех сил.

— Хотя я и заинтригован, я не имею права говорить на эту тему. И я был бы признателен за прекращение дальнейших расспросов.

Он был заинтригован?

Чем? Тем, что Андреа не была туристкой? Или я действительно пробила небольшую трещину в этом суровом облике?

— Тогда просто вопрос общего характера о самом организме. Клянусь, он будет моим последним.

— Каков ваш вопрос?

— Есть какие-нибудь случаи замедленного проявления симптомов? Например, в течение многих лет?

— Многих лет? Нет. Паразит быстро приживается.

Как я и помнила из лекции, но хотела уточнить.

— Значит, они не вступают в латентную фазу, или что-то в этом роде?

Он покачал головой, запихивая стопку бумаг в сумку.

— Насколько я знаю, нет. Яйца имеют прочную внешнюю оболочку, подобную спорам, которая позволяет им противостоять агрессивной среде, например, экстремально низким температурам. — Тот факт, что небольшой участок кожи, проглядывающий между двумя верхними расстегнутыми пуговицами его рубашки, смог хоть немного отвлечь меня, говорит о притягательности этого человека. Тон его голоса, объем его знаний — в его словах легко было потеряться. — Но в конечном итоге они заражают, когда условия благоприятны, а в человеке они вполне благоприятны.

Что, впрочем, не имело смысла, когда речь шла о моей матери. За все время моего детства я не припомню случая, чтобы моя мать была хоть немного простужена, до тех пор, пока она не заболела четыре года назад. Что спровоцировало ее заражение? Связано ли это с проектом Крикссон?

Похоже, не было достаточно доказательств, указывающих на это.

— Ответил ли я на ваш бесконечный поток вопросов?

Не совсем, но я не хотела раздражать его шквалом вопросов, которые все еще крутились в моей голове. В конце концов, цель была пофлиртовать, а не вывести его из себя.

— Да. Спасибо.

Когда он поднял над головой кожаную сумку, перекрестив ее на груди, я заметила шрам на его шее, напомнивший мне, что у этого человека не было причин доверять кому-либо из студентов академии, особенно такому первокурснику, как я. Он был заклеймен как физически, так и по слухам, что укрепило его броню. Его стало труднее расколоть. То, что он вообще решил ответить на мои вопросы, было удивительно.

— Держись подальше от