Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

её дочери получить розовое платье — вторую по значимости награду за танцы в Училище. Вацлав согласился при условии, если его сестра Броня, которая уже полтора года носила розовое платье, тоже будет посещать занятия и заниматься вместе с Лидией.

Лидия Ширяева, одна из первых учениц Вацлава Нижинского, в балете «Лебединое озеро». Мариинский театр. 1908 год

Прежде, чем начать занятия с Вацлавом, Броне нужно было купить новые балетные туфли. Вацлав сопроводил сестру к поставщику танцевальной обуви для Училища и внимательно наблюдал, как та примеряла танцевальные туфли из грубого небелёного льна с жёсткой стелькой и твёрдым носком — «коробочкой», в каких танцевали в школе. Вацлав взял туфлю в руки, осмотрел её внутри и снаружи, попытался согнуть подошву и решительно заявил, что вместо этого Броня должна купить мужские чёрные туфли из мягкой кожи, такие же, как носил он сам.

Было невозможно убедить Вацлава, что в мужских мягких балетных туфлях нельзя упражняться на носках. Его ответ сестре был краток: «Как хочешь… Я не собираюсь учить тебя танцевать в этих туфлях — твёрдых как коробки!» Броне пришлось подчиниться. Только позже она поняла, что Вацлав был прав, и оценила насколько велико значение танцевальной обуви для качества танца.

Занятия проходили каждый день в квартире Ширяевых с одиннадцати часов до часа дня. В комнате, в которой Вацлав давал уроки, был не очень высокий потолок, и ему приходилось сдерживать высоту своего прыжка. Многое в уроках Вацлава было новым для его учениц, особенно подготовка (préparation) к прыжкам. В школе учили делать прыжок исключительно силой колена, через деми-плие (demi-plie), полуприседания, и только когда отрывались от пола, вытягивали подъем и стопу. Вацлав же учил своих учениц чувствовать пол не только стопой, но и пальцами ног. Тогда одновременное, быстрое вытягивание корпуса и отталкивание силой пальцев свода и стопы — подбрасывали тело высоко вверх для полёта.

Вацлав своими упражнениями для прыжков развил эластичность и силу свода и подъема стопы у Брони, и она добилась большого прогресса. Ей больше не нужны были жёсткая стелька и твёрдый носок внутри туфель. Она хорошо стояла на пальцах и к концу каникул могла сделать три пируэта и шестнадцать фуэте на носках в мягких мужских туфлях.

Во время этих уроков Броня чувствовала, что Вацлав придирается к ней, постоянно заставляя повторять одни и те же па и давая много указаний, в то время как с Ширяевой, которая не была его сестрой, он был вежлив и терпелив, и позволял ей заниматься в тех же льняных туфлях с жёстким носком, в которых она занималась в школе, ничего не говоря о них.

Броня не осознавала, какого прогресса она добилась во время этих летних занятий с Вацлавом, пока не вернулась в школу и не увидела изумление своей учительницы Клавдии Куличевской. Тогда сестра поняла, что эти два месяца уроков у Вацлава были полны танцевальных открытий и должны были заложить основу для развития её техники и танцевальных достижений. Через три месяца, на Рождество, она получила белое платье — высшую награду школы за танцы, которую обычно не вручали до окончания учебного года. Мечта Лидии Ширяевой тоже сбылась, когда в самом начале учебного года она получила розовое платье.

Из этого описания можно сделать вывод, что в 17 лет Нижинский был уже не только прекрасным педагогом — строгим и требовательным, но и искал свой собственный метод обучения классическому танцу. В первую очередь он считал, что нельзя начинать занятия на пуантах, прежде чем будущая танцовщица не пройдет через все школьные экзерсисы, которые могут выполняться в мягких туфлях, как в классах мальчиков. Кроме того, он вообще был против слишком жёстких туфель, которые, по его мнению, ограничивали возможности женского танца и производили шум на сцене, тем самым убивая красоту и гармонию танца. Вацлав сам совершал свои фантастические прыжки совершенно бесшумно и хотел этого же от других, тем более от изящных танцовщиц.

Здесь же можно увидеть подробное описание техники прыжка Нижинского. Его прыжок без деми-плие, только за счёт силы пальцев и стопы, был феноменальным. А так как все приготовления к прыжку были незаметны со стороны, то казалось, что Нижинский просто бесшумно взлетает с лёгкостью пёрышка и так же бесшумно приземляется. Таким образом он прыгал не только вперёд, но и вертикально вверх. Высота его вертикального прыжка превышала метр. А так как Нижинский обладал ещё и феноменальным баллоном, и мог зависать в верхней точке траектории своего полёта на несколько тактов музыки, это выглядело фантастично. Вот, как напишет через несколько лет знаменитый художник Оскар Кокошка, очарованный Нижинским: «Навсегда останется загадкой, как посреди группы костюмированных людей, человеческое существо вдруг поднялось в воздух и повисло, зримо, без усилий или импульса, как бы преодолевая законы физики, а затем исчезло в темноте кулис. Я не мог поверить в это…».

Мы должны понимать, что Вацлав Нижинский владел этой техникой с самого раннего возраста и к своим 17-ти годам мог уже обучать других. К большому сожалению, на сегодняшний день это наследие Нижинского полностью забыто. Его не просто не изучают, а подвергают большому скепсису и осмеянию. Даже знаменитые профессионалы, а также историки балета, сегодня, сто лет спустя, отзываются с насмешкой об оставленных свидетельствах очевидцев Танца Нижинского, называя их продуктом мифа, созданного гениальным Дягилевым. Но природные феноменальные способности Нижинского не имели никакого отношения к Дягилеву. И это Дягилев использовал феномен Нижинского, чтобы завоевать Европу, а затем и весь мир, а не наоборот, как уже всех убедили, закрепив в научной традиции, что это гениальный Дягилев сумел разглядеть в туповатом замкнутом Нижинском скрытый талант.

Чтобы закончить описание этого последнего школьного лета Вацлава, хочу обратить внимание, что вместо того, чтобы отдыхать и весело проводить каникулы, он почти всё лето работал учителем танцев, чтобы помочь своей матери материально. Фактически в свои 17 лет Вацлав был единственным мужчиной, на котором лежала ответственность за всю его большую семью: мать, сестру и недееспособного брата. Была ли по плечу ему такая ответственность? Скорее всего, нет. Думаю, что такая ответственность тяжела для любого 17-ти летнего человека, тем более для людей с такой тонкой душевной и артистической натурой, какая была у Вацлава Нижинского.

Выпускной учебный год (1906/1907) в Императорском Театральном Училище

На этот год, который должен был стать для Вацлава выпускным в школе, Элеонора решила переехать в маленькую дешёвую квартирку на Васильевском