Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

Борис Асафьев — выпускник гимназии, Санкт-Петербург, начало 1900-х годов

Отец Бориса также был чиновником Окружного суда и имел правительственную квартиру в этом здании. Асафьев написал оперу для детей «Золушка» и планировал поставить её на Рождество с участием детей сотрудников Окружного суда и их знакомых. Он попросил Вацлава поработать с ним, как над постановкой танцев для детей, так и всего спектакля. Таким образом, Вацлав, сам ещё учившийся в школе, стал хореографом детской оперы «Золушка» и постановщиком танцев и мизансцены для театра Бориса Асафьева. Выступления проходили в зале здания Окружного суда и имели большой успех. Среди публики было много молодёжи — студентов Университета и консерватории. Дома Вацлав оживленно рассказывал о всех своих репетициях и занятиях и со смехом называл себя балетмейстером. Его ведущая ученица, семилетняя Ксения, очень удачно выступила, и он гордился её успехом.

Здание Окружного суда, Литейный проспект, 4, начало XX века. В феврале 1917 года здание было подожжено и полностью выгорело

На месте здания Окружного суда в 1932 году было построено здание Управления НКВД, известное как «Большой дом». Сейчас здесь находится управление ФСБ. Фото автора

Б. В. Асафьев пишет в книге «Моя жизнь» о своей первой встрече с Вацлавом Нижинским:

«Я встретился с выдающимся талантом. Когда моя либреттистка Лидия И-ва узнала, как в „Золушке“ я решил сложный для ребят балетный акт — бал, она авторитетно заявила: „знаю, кого привести“, и через некоторое время привела на репетицию стройного, прекрасно сложенного юношу в форме ученика балетной школы, с тонкими чертами лица и умно и тепло глядящими глазами. Весь его облик я определил бы эпитетом: шопеновский. Это был Вацлав Нижинский. Через несколько лет имя его как знаменитого танцовщика стало все-европейски славным, не менее имени Шаляпина. Чуткий чудесный юноша поставил танцы в „Золушке“. Поставил умно и вкусно, удивляясь ребятам, особенно нашей прима-балерине Ксеничке, и весело смеясь с ними. Балет в „Золушке“ был его первым крупнопланным балетмейстерским выступлением. С Нижинским мы дружили до его окончательного водворения в Париже, где он быстро сгорел. Но сейчас Нижинский ещё был весь весенний, на пороге улыбавшейся жизни».

А так Б. В. Асафьев описывает совместную работу с Вацлавом Нижинским над оперой «Золушка» в статье «О детском театре» («Жизнь искусства» от 12 ноября 1918 г.):

«Репетиции продолжались с конца октября до Рождества (1906 г.), один раз в неделю, по воскресеньям, приблизительно с часу до пяти… Кстати о танцах. Их ставил Нижинский, тогда ещё воспитанник театрального училища. Его умение репетировать с детьми было поразительно. Как никто из нас, он умел пробуждать энтузиазм и внимание к своим планам и добиваться осознанного усвоения. Как никто, он возбуждал детское воображение, мастеря сложные, казалось бы, игры-танцы, и дивиться надо было, как мог он дисциплинировать внимание, не возвышая голоса и не кокетничая своей опытностью взрослого. Хористы и танцующие были у нас в возрасте от 8 до 13 лет. Исключением был маленький шестилетний Петька — приятель Нижинского».

Через год, в конце 1907 года, уже будучи артистом Мариинского театра, Вацлав поставит танцы ещё для одной оперы Бориса Асафьева «Снежная королева». Об этой постановке Асафьев пишет в книге «Моя жизнь»: «Танцы выглядели эффектно, особенно „Вьюжный вальс“ и „Метелица“ в V акте. Нижинский проявил себя очень свежо: он так ловко использовал хореографический „непрофессионализм“ ребят, построив свою композицию на привычных для них элементах детских игр, на игровой ребячьей пластике и динамике. Получилась иллюзия вполне освоенной техники и естественная живость танцев».

Дружба Вацлава Нижинского и Бориса Асафьева продолжалась до 1911 года, когда Вацлав навсегда покинул Россию. Известно о четырёх письмах Нижинского Асафьеву периода 1907–1909 годов, хранящихся в РГАЛИ в фонде Б. В. Асафьева (Ф. 2658). Об этой переписке я подробно расскажу во второй своей книге о Нижинском, согласно хронологии событий.

Так как фонд Б. В. Асафьева в РГАЛИ довольно обширный, я не верила, что эти четыре письма — это всё, что осталось от этой дружбы. Я долго искала что-то ещё. Пересмотрела все записные книжки, письма, документы этого периода. И нашла! Сохранились три программки детского оперного спектакля «Золушка» от 31 декабря 1906 года, 3 января и 11 марта 1907 года, где постановщиком танцев указан г-н Нижинский.

Программа детского оперного спектакля «Золушка» от 3 января 1907 г. (РГАЛИ, фонд 2658, опись 1, ед. хр. 771). Фото автора. Публикуется впервые

Принято считать, что балетмейстером Вацлав Нижинский стал в 1912 году, поставив свой первый балет «Послеполуденный отдых Фавна» и, что инициатором этого был С. Дягилев. Однако сохранившиеся документы и воспоминания Б. В. Асафьева позволяют утверждать, что начало его балетмейстерской карьере было положено пятью годами раньше. Этот факт биографии Нижинского или замалчивается, или комментируется в унизительном тоне.

Вот как В. Красовская пишет об этом: «при Мариинском театре появился двадцатидвухлетний пианист по фамилии Асафьев. Он держался скромно, не выставлял напоказ блестящего ума и высокой образованности… Влекло Асафьева, как это часто с людьми случается, не очень-то ему дававшееся, а именно — композиторство. Он ещё колебался, в какой области театрального, но непременно театрального творчества заявить о своих притязаниях музыканта, и хотя его больше влекло к балету, попробовал начать с оперы. Опера называлась „Золушка“, а исполнителями предполагались дети. Все же интерес к балету сказался во множестве танцев на балу второго акта. Наблюдательный взор Асафьева отличил на представлении „Дон Жуана“ воспитанника Нижинского, поразительно музыкально проделавшего балетные экзерсисы Легата под моцартовские мотивы. Асафьев навел справки, ничего вразумительного не услышал и всё-таки разыскал на одной из школьных перемен занятного юнца. Неожиданно тот сразу согласился сочинить и отрепетировать танцы в „Золушке“, которую собрались дать на Рождество в знакомом Асафьеву хлебосольном и полном детей доме. Нижинского встретили там радушно, но не растопили его молчаливой холодности. Асафьев начал жалеть о своём поспешном приглашении, но делать было нечего, и он повёл репетицию. В гостиной раздвинули к стенам мебель и скатали ковёр. Асафьев проиграл на рояле вальс: его должен был петь хор, аккомпанирующий танцам. Нижинский прослушал музыку стоя у окна и глядя на улицу. Потом спросил, где участники. Участников держали наготове в соседней комнате. Они вошли, смущаясь и всё же нетерпеливо радостные, девочки и мальчики разного возраста и вида, от хранивших ребяческую умильность до неловких подростков. Дверь закрылась было, но за ней послышалась возня,