Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

Если говорить о действующих договорах, то статья VII Договора о космосе закрепляет принцип ответственности запускающего государства. Оно отвечает за ущерб, который космический объект или его части причинили другому государству либо физическим или юридическим лицам – будь то на Земле, в атмосфере или в космосе. При этом «запускающим государством» считается не только то, которое само осуществляет или организует запуск, но и то, с чьей территории или с чьих установок производится запуск. Таким образом, запускающее государство необязательно является государством регистрации аппарата.

Однако ситуация осложняется тем, что Конвенция 1972 г. об ответственности за ущерб, причиненный космическими объектами, налагает на запускающее государство абсолютную объективную ответственность за ущерб, причиненный на поверхности Земли или воздушным судам в полете. Причем государство несет эту ответственность даже за действия частных компаний, которые юридически ему не подчиняются.

Таким образом, в каждом случае нужно проверять, являются ли страны – участницы инцидента – будь то столкновение на орбите или падение объекта на Землю – подписантами договоров, регулирующих подобные ситуации. Показательный пример – случай с советским спутником «Космос–954», упавшим на территорию Канады 24 января 1978 г. Это – один из первых случаев применения Конвенции об ответственности 1972 г. Для начала нужно было определить юридические последствия загрязнения территории площадью 124 000 кв. км – на борту рухнувшего спутника находился ядерный реактор на обогащенном уране с изотопом уран–235. Спор между Канадой и Советским Союзом – обе страны подписали Договор о космосе 1967 г., Соглашения о спасании 1968 г. и Конвенцию об ответственности 1972 г. – начался 23 января 1979 г. и завершился подписанием Московского протокола 2 апреля 1981 г. По этому соглашению советское правительство обязалось выплатить Канаде 3 млн канадских долларов. Решение было достигнуто путем прямых переговоров между двумя странами, без привлечения посредников.

Дело в том – и об этом важно помнить, – что в международном праве нет конкретного судьи. Поэтому для разрешения межгосударственного спора существует только два пути: либо страны договариваются напрямую, либо совместно решают обратиться в суд. Это может быть специально созданный для данного случая арбитраж или постоянно действующий орган вроде Международного суда ООН, чье решение будет обязательным для исполнения.

Однако, если хотя бы одна из конфликтующих сторон не желает договариваться, спор может остаться нерешенным навсегда. В этом случае государство, считающее себя пострадавшим, может прибегнуть к самозащите и принять односторонние ответные меры.

Именно поэтому я считаю, что нам нужна новая международная конвенция по космическому праву. Она не только будет соответствовать современным реалиям, но и сможет создать постоянно действующий механизм разрешения споров.

Представим: создан специальный суд по космическим спорам. В этом случае появится возможность одностороннего обращения в суд – как это происходит во внутреннем праве, где есть установленная судебная практика. Каждая страна, сказав «да» такому механизму, заранее признает право суда разрешать споры своими решениями. Тогда не придется каждый раз договариваться о том, кто и по каким правилам будет разрешать конфликт. Любая сторона сможет самостоятельно обратиться в этот суд.

Космическая политика, что вполне очевидно, тесно связана с вопросами обороны и национального престижа. Поэтому споры о причинении ущерба обычно решаются дипломатическим путем, часто за закрытыми дверями – для обеспечения максимальной конфиденциальности. Бывает и так, что пострадавшая сторона воздерживается от претензий, а причинившая ущерб – отказывается признать их обоснованность. В результате существует слишком мало случаев применения упомянутых норм. Нет устоявшейся базы прецедентов, которые разрешались бы в условиях полной прозрачности и позволили бы создать структурированное, юридически обоснованное толкование принципов ответственности за космические инциденты.

– Сначала США, а вслед за ними и ООН приняли решение отказаться от использования противоспутникового оружия. Россия и Китай, как и ряд других стран, не присоединились к этому соглашению. Какие сценарии развития ситуации можно прогнозировать в данной сфере?

– В декабре 2022 г. произошло знаковое событие – Генеральная Ассамблея ООН, подхватив американскую инициативу, приняла резолюцию, запрещающую испытания кинетического противоспутникового оружия. Правда, документ относится к категории «мягкого права» и не имеет обязательной юридической силы, но это не помешало ему собрать внушительную поддержку: за резолюцию проголосовали 155 государств – членов ООН, против высказались только 9 стран и еще 9 предпочли воздержаться.

Ситуация складывается двоякая. С одной стороны, можно рассчитывать на то, что произойдет своего рода «повышение статуса» этих норм мягкого права – такое в международном праве случается, когда добровольное соблюдение правил постепенно превращается в устойчивую, единообразную и широко распространенную практику (этот процесс называют «ужесточение правовых норм»). Но, с другой стороны, красноречив состав несогласных: против выступили Китай и Россия, а воздержались Индия и Пакистан. Все эти страны либо уже являются космическими державами, активно испытывающими наземные ракетные системы для поражения целей в космосе, либо заявили о намерении в ближайшее время создать собственные ракеты-носители. Их позиция ясно показывает: некоторые государства не готовы отказаться от испытаний наземных противоспутниковых систем.

Как бы то ни было, сама резолюция ООН довольно ограничена в охвате: она не затрагивает испытания других видов вооружений – таких как оружие направленной энергии или уже размещенные в космосе кинетические противоспутниковые системы. Таким образом, документ накладывает не слишком жесткие ограничения на весь арсенал средств космической войны.

Резолюция, безусловно, стала шагом в верном направлении: мораторий на разрушительные испытания противоспутникового оружия призван не только обеспечить безопасность космического пространства и деятельности в нем, но и сократить образование опасного космического мусора. Однако для реального прогресса международному сообществу необходимо выработать более четкий консенсус – только так инициатива сможет привлечь даже самые несговорчивые страны. Эта задача представляется мне вполне реалистичной, и вот почему. Существующая сейчас довольно либеральная международно-правовая база, регулирующая космическую деятельность, во многом сложилась благодаря позиции США, традиционно отстаивавших приоритет национальной безопасности. Но сегодня именно США выступают движущей силой этого моратория.

– Ранее мы отметили, что «нормативно-правовая база для регулирования развития космической отрасли все еще находится в стадии формирования, причем пока не видно единодушия в намерении создать регулирование, соответствующее кардинально изменившейся ситуации». Разделяете ли вы эту точку зрения?

– Да, к сожалению, я вынуждена согласиться. В космической сфере отражаются все земные геополитические противоречия. Здесь мы видим сложную картину взаимодействий: круги влияния то концентрируются вокруг общих центров, то пересекаются в самых неожиданных комбинациях. Главные игроки, выступающие на авансцене, стремятся представить себя в выгодном свете, оттесняя второстепенных участников на периферию, а своих противников и вовсе изображая в самых мрачных тонах.

Разрыв между публичными заявлениями на международных площадках, особенно в ООН, и реальными действиями на национальном уровне обнажает своего рода шизофрению в космической политике – явление, которое можно назвать «пускание звездной пыли в глаза». По сути, политические позиции государств больше нацелены на создание благоприятного имиджа в публичном пространстве, чем на конкретные действия. Достаточно посмотреть,