Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

смерть Маффи сломила его. Как призналась позже его сестра Джун: «Он был разбит. Он винил себя… не в том, что случилось, а из-за фактора генетики в таких болезнях. <…> После смерти малышки ему нужно было во что-то вложить всю свою боль, всю энергию – вот почему он с головой погрузился в космическую программу»[363].

Нил Армстронг подал заявление на должность астронавта с опозданием – как минимум на неделю позже крайнего срока, установленного NASA. Но у него оказались серьезные союзники: Дик Дей, ведущий специалист по летным симуляторам и заместитель директора Отдела летных операций в хьюстонском Центре пилотируемых полетов, и Уолтер Уильямс, исполнительный директор специальной «Космической целевой группы». Когда конверт наконец прибыл, Дей, состоявший в комиссии по отбору второго набора астронавтов, просто положил его в общую стопку заявлений – еще до первого заседания комиссии. Армстронг отправил документы через считаные недели после похорон дочери.

Армстронг никогда не признавал связи между своей карьерой астронавта и смертью – будь то смерть дочери, его собственная или чья-то еще. Даже если такая связь и существовала, то, видимо, неосознанная или настолько глубоко личная, что требовала, как он считал, полного молчания. «Бросить любимое дело и уехать в Хьюстон – это решение далось мне нелегко, – объяснял он позже, пытаясь раз и навсегда прояснить причины своего выбора. – Но к 1962 г. "Меркурий" завершался, на очереди стояли новые программы, и полет на Луну из мечты превращался в реальность. Я понял: если хочу вырваться за пределы атмосферы и шагнуть в настоящий космос – это мой единственный шанс»[364].

Так и начался его путь к звездам. 15 сентября 1962 г., следуя инструкциям NASA, Нил Армстронг зарегистрировался в отеле Rice в Хьюстоне под кодовым именем Макс Пек. Он приехал после звонка Дика Слейтона – тот позвонил парой недель раньше, когда Нил работал на базе Эдвардс. Наутро Армстронг и еще восемь таких же «Пеков» собрались в Эллингтоне. Слейтон, Уильямс и Гилрут обрисовали им будущее: 11 пилотируемых полетов «Джемини», минимум четыре полета «Аполлона» на «Сатурне» и еще неизвестное число полетов «Аполлона» в перспективе, включая тот самый – к Луне. «Работы хватит на всех», – пообещали они[365].

После этого девятерых «Пеков» доставили в аудиторию Каллена Хьюстонского университета. Все 1800 мест были заполнены до отказа. В отличие от церемонии 2 апреля 1959 г., теперь NASA продумало каждую деталь. И вся страна замерла в ожидании: вот-вот прозвучат имена новых космических посланников страны, тех, кому предстоит шагнуть за порог неизведанного мира.

«Пеки» вошли в историю как «Новая девятка» – состав группы астронавтов, единодушно признанный руководством NASA лучшим за все время. Итак, «Новая девятка»: майор ВВС Фрэнк Борман, флотский лейтенант Чарльз Конрад-младший, капитан-лейтенант флота Джеймс Ловелл-младший, капитан ВВС Джеймс Макдивитт, Эллиот Си, капитан ВВС Томас Стаффорд, капитан ВВС Эдвард Уайт II, капитан-лейтенант флота Джон Янг. И среди них – единственный гражданский, первый в истории американской космонавтики, единственный из всех, кто летал на экспериментальных ракетопланах, Нил Олден Армстронг.

Зал засыпал избранников вопросами, но никто не спросил Армстронга о дочери – да он, скорее всего, и не ответил бы. Позже, когда его имя уже гремело по всему миру, некоторые случаи невольно напоминали о той утрате. Самый памятный произошел в октябре 1969 г. в Лондоне. Экипаж «Аполлона–11» направлялся в Букингемский дворец, когда Армстронг заметил двухлетнюю малышку, Венди Джейн Смит. Толпа, жаждавшая увидеть лунных пилигримов, прижала девочку к заграждению перед американским посольством. Армстронг метнулся к ребенку и на глазах у восторженной толпы расцеловал малышку.

Впрочем, это случилось через несколько месяцев после того судьбоносного июльского утра. Утра, когда человечество устремилось к другому миру.

О чем думал Нил Армстронг, когда он готовился подняться на высоту 97 м и занять свое кресло в командном модуле на ракете-носителе, которая унесет их к Луне? Этого мы никогда не узнаем. Как не узнаем и того, лежал ли среди его личных вещей какой-то памятный предмет, связанный с Карен, как предположил режиссер Дэмьен Шазелл в своем биографическом фильме[366].

Вполне возможно – и Джун никогда в этом не сомневалась – там, на Луне, Армстронг хотел молча почтить память дочери, не признавшись в этом ни единой душе, даже Джанет. Ведь точно так же он поступил со знаменитыми словами, которые собирался произнести, обращаясь к нашему миру с поверхности другого: до последнего момента никто не знал, что скажет Армстронг, когда впервые ступит по лунному грунту. И никто не знал – да и никогда уже не узнает, – думал ли он о Маффи в то флоридское утро, в 9:32, когда исполинские двигатели F–1 ракеты «Сатурн–5» развили нужную тягу и понесли его, Майкла и Базза к цели, которой прежде не достигал ни один человек.

Возможно, думал.

Возможно, несколько дней спустя, 21 июля, когда Армстронг уже стал Первым на Луне и вошел в историю словами об одном маленьком шаге для человека и гигантском скачке для всего человечества, он думал о своей дочери.

Возможно, он завидовал Майклу, который в этот момент парил где-то высоко над его головой. Может, Нил только этого и хотел: остаться в полном одиночестве там, наверху, когда связь с Хьюстоном на несколько минут прервалась и воцарилась тишина – там, в 400 000 км от всего земного.

Один.

Вдали от родного мира.

Первый.

Заключение

Сегодня то, что вчера казалось фантастикой, становится реальностью.

Наверное, кто-то уже тогда, в 1969 г., глядя на размытое изображение Первого Человека на экране, думал об этом. Тот самый Первый Человек, который хотя бы несколько минут – пока Олдрин готовился последовать за ним – был на Луне совершенно один. Мог ли он представить, что когда-нибудь эта серая каменистая пустыня станет обжитым местом, где появятся лаборатории, дома, концертные площадки, отели и даже целые города? Что однажды эту бездонную тишину наполнит живой гул человеческих голосов?

Когда мы думаем о том, что даже Армстронг не мог предвидеть такого будущего, мы, пожалуй, судим по себе: ведь даже сейчас, в XXI в., нам трудно вообразить подобную картину. На протяжении всей истории человечество осваивало мир по горизонтали – бороздило океаны, открывало новые континенты, прокладывало пути к дальним берегам. А теперь нам предстоит совсем другое движение – вверх, к звездам. И эта мысль до сих пор кажется почти невероятной, тем более что в этом восхождении мы можем рассчитывать только на собственные силы – никто не спустит нам спасительный канат с небес.

И все же это неоспоримый факт: наша цивилизация становится все более космической. С каждым днем стирается грань между фантазией и реальностью, а бескрайний космос словно придвигается ближе к Земле. Космический туризм, торговля