Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

Эпилог

Ощущение, будто человечество заново открыло огонь.

ЧАРЛЬЗ УОКЕР, студент Университета Пердью, из интервью после высадки на Луну 20 июля 1969 г. Цитируется по книге Джеймса Хансена «Первый человек» (The First Man)

Не мне судить, какой след эта миссия оставит в истории. Но я чувствую: она поможет нам увидеть себя в новом свете. Поможет осознать, что мы не просто жители маленькой планеты – мы важная часть огромной Вселенной, которая гораздо больше всего, что мы привыкли видеть из своих окон. Я надеюсь, что теперь люди во всем мире будут смотреть на достижения человечества иначе. Сам факт, что мы долетели до Луны и вернулись, возможно, не так уж важен. Но этот прыжок в неизвестность настолько велик, что заставляет нас мыслить по-другому. Это момент прозрения для всего человеческого рода.

НИЛ АРМСТРОНГ, цитата из книги Джеймса Хансена «Первый человек»

В то утро, в среду, он стоял перед стартовой площадкой 39А на мысе Канаверал.

Он смотрел на стартовую площадку, и никто не мог прочесть выражение его лица за стеклом шлема – хотя, возможно, и без шлема не смог бы. Всего 10 лет прошло с того дня, как миру представили первых семерых астронавтов программы «Меркурий» – тех, кто стал ему и коллегами, и друзьями. По крайней мере те из них, кто дожил до этого дня. Но сейчас, глядя на площадку, он чувствовал: с того апрельского дня 1959 г. минула целая вечность.

Всего 10 лет – а мир стал другим. Нил Олден Армстронг, 38-летний парень из городка Вапаконета, что в Огайо, стоял и думал об этом. Знал. Чувствовал. И, наверное, именно об этом моменте мечтал с детства.

Он стоял в эпицентре предстартовой суеты – десятки техников метались вокруг, но до него не долетало ни звука. Все его внимание приковала исполинская ракета – «Сатурн–5», вздымающаяся в небо на 111 м. «Небоскреб в 36 этажей, построенный, чтобы добраться до Луны»[351]. Но это был не просто небоскреб, а монумент. Монумент человеческому гению, железной воле и общей мечте. Фон Браун, Артур Рудольф и их команды создали его, чтобы сбросить цепи земного притяжения. И он не просто сбросил их – разорвал их в клочья, распахнув перед человечеством двери в бесконечность.

Все началось 9 ноября 1967 г. Именно тогда возобновились полеты, прекратившиеся после трагедии «Аполлона–1», когда погиб один из ближайших друзей Армстронга – Эдвард Хиггинс Уайт. Пять исполинских двигателей F–1 первой ступени раз за разом поднимали в небо махину «Сатурн–5». До 1973 г. они сделают это 13 раз – и все 13 безупречно. Шаг за шагом Луна становилась ближе: сначала «Аполлон–8» облетел ее перед самым Рождеством 1968 г., а в мае 1969 г. Томас Стаффорд и Юджин Сернан – старый друг Армстронга еще со студенческих лет в Университете Пердью – пронеслись над самой ее поверхностью, всего в 16 км от лунных гор.

Думал ли Нил о том, каково было Стаффорду отдать приказ о возвращении, когда его лунный модуль «Снупи» был в шаге от заветной цели? Видеть, как Луна ускользает, когда до нее, казалось, можно дотянуться рукой… Но такое решение приняли еще до старта «Аполлона–10» с площадки 39Б, и для Нила этого было достаточно. Он не любил тратить время на пустые размышления. Но чем упорнее Армстронг избегал громких слов и объяснений, тем активнее весь мир пытался говорить за него. В те дни каждый искал какой-то высший, космический смысл – тот самый, который сам Армстронг или не хотел находить, или просто не признавался, что ищет.

«Посмотрите на него – даже рождественская елка в его глазах превращается в набор проводов и батареек, – позже напишет Ориана Фаллачи, которую всегда раздражала эта отстраненность Армстронга. – И неудивительно: ведь он единственный астронавт, который не верит в Бога. <…> Для него существует только техника, необходимая для достижения Луны, да и сама Луна – не более чем испытательный стенд»[352]. Но Нилу было не до чужих мнений, особенно в то июльское утро 1969 г.

Без малого семь утра. Он стоит в нескольких метрах от стартовой площадки, куда его доставил микроавтобус – еще одна деталь, которой предстояло войти в историю этого дня. Двенадцать километров от Центра пилотируемых полетов остались позади. Что бы ни думали журналисты, мистики и всевозможные комментаторы, но его путь к этой площадке начался в сентябре прошлого года, когда советский «Зонд–5» – корабль, размеры которого позволяли нести космонавта, – облетел Луну. Призрак нового «спутникового шока» взвинтил и без того бешеный темп программы. 23 декабря 1968 г., едва закончился сеанс видеосвязи с экипажем «Аполлона–8», Дик Слейтон – один из легендарной «Великолепной семерки», теперь руководивший подготовкой экипажей, – вызвал Нила и сообщил: именно ему предстоит командовать «Аполлоном–11». В экипаж также вошли Майкл Коллинз и Базз Олдрин. Слейтон, правда, оговорился: зная взрывной характер Олдрина, он предложил Армстронгу альтернативу – взять вместо него Джеймса Ловелла. Тот уже летал пилотом на «Джемини–7», командовал «Джемини–12», а в момент разговора он кружил вокруг Луны на «Аполлоне–8», где был пилотом командного модуля. Армстронг взял ночь на размышления. Наутро он дал ответ: пусть будет Базз. Среди прочего это позволило бы Ловеллу вернуться в программу «Аполлон» уже командиром корабля – что и случилось позже на злополучном «Аполлоне–13».

Тогда всем стало очевидно: именно этим троим – ему, Коллинзу и Олдрину – суждено войти в историю как первому экипажу, отправившемуся на другое небесное тело. 9 января 1969 г. об этом объявили официально. И сколько бы ни гадали досужие умы, пытаясь найти в этом выборе какой-то тайный смысл, все решил обычный случай: именно ему, Нилу Олдену Армстронгу, 38-летнему парню из Вапаконеты, выпал жребий стать первым человеком, чей след останется на внеземной почве.

Изначально «Аполлон–11» вовсе не должен был прилуняться. Как и «Аполлон–8» не должен был облетать Луну – ему предстояло лишь испытать лунный модуль на околоземной орбите. Но в декабре 1968 г. выяснилось: посадочный модуль не будет готов в срок. Тогда и решили: пусть Фрэнк Борман примет командование «Аполлоном–8» вместо Джима Макдивитта, а тот, уже натренированный для работы с лунным модулем, полетит позже, на «Аполлоне–9». По сути, «Аполлон–8», хоть и потряс мир, впервые доставив людей к другому небесному телу, с технической точки зрения оказался почти бесполезным. Куда важнее были полеты «Аполлона–9» под командованием Макдивитта и «Аполлона–10» со Стаффордом и Сернаном. Последний, кстати, изначально планировался для высадки на Луну, но в итоге его экипажу и их кораблю «Снупи» поручили лишь испытать лунный модуль на окололунной орбите.

Проще говоря, именно благодаря задержке в доставке лунного модуля первым человеком на Луне стал Армстронг, а не Стаффорд