Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

Впрочем, куда более обидной была критика коллег-астронавтов. В этой среде, где царила жесточайшая конкуренция, они не стеснялись в выражениях, разнося в пух и прах маневры Армстронга на орбите. «Чего вы хотите от гражданского летчика! Видать, растерял сноровку»[357], – язвили они. Только Джин Кранц и Крис Крафт не уставали восхищаться мастерством Нила. И судя по тому, что ему доверяли следующие полеты, руководство NASA явно разделяло мнение обоих руководителей полетов. Вскоре их правоту подтвердили и Центр пилотируемых полетов NASA под началом Боба Гилрута, и окончательное расследование инцидента, полностью оправдавшее Армстронга и Скотта. А позже, когда Армстронг перехватил ручное управление «Орлом», чтобы не разбиться при автоматической посадке о валуны размером с автомобиль, он еще раз доказал свое исключительное летное мастерство и хладнокровие в критических ситуациях. В конце концов, как уже говорилось, со смертью у него сложились особые отношения. Очень личные.

А чтобы понять всю глубину этих отношений, давайте еще раз перемотаем пленку назад.

Отслужив в Корее, 22-летний Армстронг в 1952 г. вернулся в Университет Пердью. За плечами у него было три года полетов на скоростных реактивных истребителях. Как раз в это время Национальный консультативный комитет по аэронавтике (предтеча NASA) и только что обретшие независимость ВВС США начали строить исследовательские центры для изучения околозвуковых, сверхзвуковых и гиперзвуковых потоков. В январе 1955 г., спустя считаные месяцы после выпуска, Нила приняли в Лабораторию реактивного движения NASA в Кливленде на должность летчика-испытателя. Ему предстояло пилотировать экспериментальные летательные аппараты – как для научных исследований, так и для транспортных нужд. Вскоре его привлекли к работе в ракетном отделе, где занимались проектированием неуправляемых ракет.

Армстронг выбрал эту работу вместо продолжения службы на флоте по двум причинам. Во-первых, она приближала его к заветной мечте – стать летчиком-испытателем на базе Эдвардс. Во-вторых, он собирался жениться на девушке, с которой познакомился в последние месяцы учебы в Пердью. Его невеста Джанет Элизабет Шерон изучала домоводство и жила в Чикаго. Впрочем, уже 30 июня 1955 г., всего через несколько месяцев, заместитель директора лаборатории Льюиса Эйб Сильверстейн сообщил Армстронгу неожиданную новость: его ждут на базе Эдвардс.

Через пару дней он уже мчал в Калифорнию на своей первой машине – «Олдсмобиле» 1952 г., точной копии отцовского. Пересекая материк, он позволил себе единственную остановку – в Висконсине, чтобы повидаться с Джанет. Не прошло и полугода, как 28 января 1956 г. они сыграли свадьбу в Конгрегационалистской церкви Уилметта, в Иллинойсе. Молодожены обосновались в Вествуде – так Джанет могла продолжать учебу в Калифорнийском университете. Сам Армстронг к тому времени уже получил место научного сотрудника – пилота на испытательной станции базы Эдвардс. Каждую неделю он проезжал по 300 км туда-обратно, чтобы провести выходные с женой. Так продолжалось до конца 1957 г., пока они не приобрели скромное шале площадью 60 кв. м на холмах Джунипер-Хиллз. Дом был без электричества, с самым примитивным водопроводом. Джанет приходилось купать их первенца – маленького Эрика Аллена, которого все звали Рики, – в пластиковой ванночке под открытым небом. Кроха, кстати, родился 30 июня того же года.

Самим молодоженам жизнь в этой глуши казалась настоящим раем. Здесь, в предгорьях Сан-Габриэль, 13 апреля 1959 г. у них родилась дочь Карен Энн. Третий ребенок, Марк Стивен, появился на свет уже в Хьюстоне, куда семья перебралась к тому времени, – это случилось 8 апреля 1963 г. Казалось, ничто не могло поколебать внутреннее равновесие Армстронга – даже тот злополучный полет на B–29 не заставил Нила усомниться в выборе своего жизненного пути и профессии.

На базе Эдвардс Армстронг провел семь лет, до сентября 1962 г. За это время он совершил 900 взлетов – больше десяти в месяц – и налетал 2600 часов. «За это время он провел в воздухе столько часов, что хватило бы на пятнадцать с половиной недель непрерывных полетов, – и все это за штурвалом самых совершенных, мощных и опасных экспериментальных машин того времени»[358]. Примерно треть из этих 900 вылетов приходилась на исследовательские и экспериментальные полеты. Остальные были учебными, вспомогательными или сопроводительными. Нилу довелось даже пилотировать уникальный экспериментальный аппарат под названием «Паресев».

«В отличие от многих других летчиков-испытателей, Нил обладал уникальным инженерным чутьем. Остальные ребята летали на одной интуиции – они знали, что делать, но не понимали почему. Нил же всегда понимал суть. Стоило ему убедиться, что какое-то решение может сработать, и его открытый подход к делу оказывался куда эффективнее, чем типичное для многих пилотов упрямое недоверие ко всему новому», – вспоминал Джин Матранга, инженер-механик, работавший с Армстронгом в Эдвардсе[359]. И подобных высказываний о первом астронавте на Луне немало – правда, сложно сказать, не повлияла ли его слава на оценки его мастерства пилота.

Такие отзывы, особенно от влиятельных фигур вроде Кристофера Крафта-младшего – исследователя NASA и одного из отцов американской космической программы, – открыли Армстронгу путь к участию в двух величайших и технически уникальных проектах своего времени: X–15 и Dyna-Soar[360]. Эти программы ставили революционные задачи: не просто поднять в небо крылатые машины, способные развивать гиперзвуковые скорости, но и вывести их за пределы атмосферы[361]. В июне 1962 г. стало известно, что Армстронг получит престижную премию Октава Шанюта от Института аэрокосмических наук – награду для пилота, внесшего наибольший вклад в развитие аэрокосмической науки в минувшем году.

И все же как раз в это время Армстронг решил все бросить и перебраться в Хьюстон.

Сам Нил всегда это отрицал, но многие говорят, что на его решение бросить Эдвардс и стать астронавтом повлияла смерть его дочери. Она умерла 28 января 1962 г. в том самом домике в Джунипер-Хиллз, который Нил и Джанет с такой любовью обустраивали своими руками. Беда пришла в день шестой годовщины их свадьбы – девочку всего за полгода унесла глиома ствола мозга, злокачественная опухоль. Похороны прошли 31 января. Карен упокоилась в детском пантеоне Мемориального парка Джошуа в Ланкастере. В знак траура Центр летных исследований отменил все испытательные полеты. Джанет была безутешна. Нил не проявлял никаких чувств. Уже 5 февраля он вернулся на службу, а на следующий день снова поднялся в небо. О болезни и смерти дочери он не проронил ни слова ни тогда, ни после – ни публично, ни даже наедине с Джанет. По словам ее близкой подруги Грейс Уокер, Джанет не могла простить мужу то, как стремительно он вернулся к полетам, словно пытаясь сбежать от тяжелых воспоминаний, преследовавших его дома. «Нил просто бросил Джанет наедине с ее горем»[362].

В последующие годы выяснилось, что многие коллеги даже не догадывались о той страшной потере, которую пережил Армстронг. Некоторые сотрудники NASA, включая самого Крафта, узнали о трагедии Нила, только проработав с ним много лет.

На самом деле