Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

в середине ночи в мгновение ока в каждом доме умер самый драгоценный, самый любимый первенец. «И не было дома, где не было бы мертвеца»[598], кроме домов сынов Израиля. И все эти казни обрушились на них таким образом, что они заранее об этом знали, и были предупреждены, и слышали угрозу. И о прекращении казней они также знали и были предупреждены, чтобы они осознали, что все произошло согласно намерению Бога, Который делает то, что пожелает и тогда, когда пожелает, а не по естественным причинам, не из-за звезд и не случайно. И тогда сыны Израиля вышли из рабства фараона по воле Бога в ту ночь, в то время, когда умирали первенцы египтян, и направились к Красному морю. Их проводником был облачный столп, и огненный столп двигался впереди них, указывая им путь и направляя их. Впереди них шли два божественных старца, Моше и Аг̃арон (мир им!), которым было восемьдесят лет, когда пророчество снизошло на них. До этого у них не было заповедей, за исключением немногочисленных, унаследованных ими от отдельных людей, от Адама и Ноаха. Моше не отменил эти заповеди и не отверг их, но добавил к ним новые. А потом фараон преследовал их, но им не пришлось прибегнуть к оружию, да народ и не знал боевого искусства. Море расступилось, и они перешли по нему, а фараон и его войско утонули, и море выбросило мертвые тела египтян, чтобы сыны Израиля увидели их своими глазами. Эта история очень длинная, и она хорошо известна[599].

84. Сказал хазар: Это поистине Божественное повеление. Необходимо принять связанные с ним заповеди, потому что в сердце не может закрасться ни малейшего подозрения в том, что это — колдовство, или фокус, или фантазия. Потому что если бы им привиделось море, его рассечение и их проход по нему, то спасение из рабства, смерть поработителей и взятые у египтян одежда и другое имущество — все это им никак не могло привидеться. И так полагать[600] — значит проявлять упрямство неверующих.

85. Сказал мудрец: И после этого, когда они были в пустыне, где ничего не растет, Бог ниспослал им еду[601], которая возникала и создавалась каждый день, за исключением субботы, и они питались ею сорок лет.

86. Сказал хазар: И это также нельзя отвергнуть. Если постоянно на протяжении сорока лет для шестисот тысяч человек и для тех, кто присоединился к ним, шесть дней недели выпадал [ман] и прекращал выпадать по субботам, то разум обязывает человека принять на себя соблюдение субботы, потому что присутствие Божественного как бы связано с субботой.

87. Сказал мудрец: Суббота отмечается из-за этого, и из-за сотворения мира за шесть дней, и из-за того, что я сейчас упомяну. Несмотря на то, что люди после чудес поверили в слова Моше (мир ему!), в их сердцах осталось сомнение в том, что Бог говорит с людьми. Ведь они могли подумать, что изначально Тора зародилась в мыслях человека, которого сопровождали вдохновение и поддержка Бога, ибо им было трудно понять то, что речь может быть у кого-либо, кроме человека, так как речь — материальна. Поэтому Бог хотел удалить это их сомнение и велел им приготовиться и внутренне, и внешне. И притом обязал их сделать самое сложное из этого [из внутренних и внешних действий] — отделиться от женщин и настроиться на то, чтобы услышать речь Бога. И подготовился народ и подвел себя к ступени Откровения и к непосредственному восприятию Его речи всеми. Это произошло через три дня. Предшествовал этому большой страх: молнии, громы, землетрясение и огонь, который охватил гору Синай. И оставался тот огонь на горе в течение сорока дней. Народ видел его и видел Моше, входящего в него и выходящего из него. Народ слышал ясное произнесение десяти изречений[602], которые являются основой заповедей и их сутью. Одно из них — это повеление о субботе. И до этого уже было повеление о ней, связанное с ниспосланием мана. И эти десять изречений множество людей получили не от отдельных людей, не от пророка, но — от Бога. Правда, они не обладали силой Моше, чтобы видеть это грандиозное событие. И верил народ с того дня, что Моше (мир ему!) говорил с Ним словами, сотворенными Богом, и не предшествовали словам [передаваемым Моше] ни мысль, ни мнение самого Моше. И его пророчество не было таким, как представляют философы[603], когда оно [пророчество] коренится в душе того, чьи мысли очистились, и она, душа присоединилась к Активному Интеллекту, также называемому «святым духом» или «ангелом Гавриэлем»[604], и за счет этого он пробудился [к пророчеству]. И возможно, что во время сна или в состоянии между сном и пробуждением ему покажется, что некто говорит с ним, и он услышит его слова в душе с помощью силы воображения, но не с помощью слуха, и увидит его [говорящего с ним] в своем представлении, а не своими глазами, и скажет тогда, что Бог говорил с ним. И развеялись эти представления во время этого грандиозного события. А после Божественной речи было Божественное письмо, поскольку Он написал эти десять изречений на двух скрижалях из драгоценного камня и дал их Моше (мир ему!). И видели это Божественное письмо, так же как слышали Божественную речь. И Моше сделал по повелению Бога ковчег для скрижалей и поставил над ними общеизвестный мишкан*. И это оставалось среди сынов Израиля, пока продолжалось пророчество, около девятисот лет[605], пока люди не стали грешить, и тогда ковчег был спрятан[606], и победил их Невухаднецар[607] и увел в изгнание.

88. Сказал хазар: Тому, кто слышит ваши слова о том, что Бог говорил со многими из вас и написал для вас скрижали, и прочее, нельзя предъявить претензии, если он припишет вам, что вы считаете Бога телесным. Но вместе с тем трудно обвинять вас в этом, потому что невозможно отрицать подобные великие, возвышенные и явные события. Можно понять, почему вы оставили умозаключения и доводы разума.

89. Сказал мудрец: Упаси нас Бог придерживаться о Нем нелепых представлений, таких, которые разум отрицает и полагает нелепыми[608]. Первое из этих десяти изречений предписывает веру в Бога, а второе изречение — это запрет признавать Богом кого-либо кроме Всевышнего, да превознесется Он, или вместе с Ним, а также запрет представления, сравнения и уподобления Бога