Собрание сочинений. Том 12. 1986–2006 - Юрий Михайлович Поляков

Свободна ли свобода слова?

Запад озабочен свободой слова в России. Авангард отечественной журналистики тоже. В Москве собирались мировые ПЕН-знаменитости и пенились от возмущения по тому же поводу. Однако если на складе базовых демократических ценностей шумно ищут вора, это еще совсем не значит, что кто-то залезал на склад. Частенько ценности выносят именно те, кто их охраняет.

Напомню, свободу слова нам с вами дала, а точнее, вернула, будучи уже при смерти, КПСС. Но это был лукавый дар, вроде деревянного летающего коня из сказок. Подарить-то подарили, а как управлять, толком не объяснили. Кто знает, может, это такая своеобразная месть постылой партии народу, уставшему от политической моногамии? Ельцин, которому обычно приписывают роль гаранта свободы слова, на самом деле лишь приспособил ее, долгожданную, под нужды политического противостояния, а придя к власти, даже значительно ограничил. Нет, это было уже не кондовое цензурное хамство, а грамотные политтехнологии. Для ясности приведу пример. Митинг. Выступает человек, поддерживающий генлинию, – микрофон включен. Потом выходит человек, не поддерживающий линию, – микрофон выключен. Ограничений в высказываниях никаких. Ограничена слышимость.

Свобода слова в известной степени – просто красивая метафора, наподобие «именин сердца» или «поступи эпохи». Посудите сами, матерщина в трамвае – свобода слова или нет? Нет? А если у пассажира наболело! Точнее было бы вести речь о нашем с вами праве на объективную и доступную информацию. Имели мы ее в последние годы? Только отчасти. В самом деле, разве о страшном погроме русских в Чечне, о рабовладельцах и прочем беспределе не было известно журналистам в начале 90-х, когда Москва поддерживала свободолюбивых ичкерийцев и даже вооружала их? Конечно, было. Почему же СМИ не били тревогу? А потому, что тогда прогрессивным считалось бить не тревогу по поводу целенаправленного развала страны, а бить по «имперскому» самолюбию, бороться с синдромом старшего брата. Доборолись. В Татарстане скоро русских за Куликовскую битву будут судить, как в Латвии уже судят за Победу над фашистами.

А разве в разгар избирательной кампании 96-го осведомленные политкомментаторы не знали о тяжелейшей болезни Ельцина? Конечно, знали, но тогда прогрессивным считалось любой ценой не допустить к власти коммунистов. И мы с вами узнали об этом недуге лишь после того, как президент был переизбран на новый срок. И такие факты можно приводить бесконечно. Или вот еще. Возьмите подшивку любой газеты года за два, полистайте и почитайте подряд комментарии какого-нибудь улыбчивого политолога, возможно, даже президента шикарного фонда. По мере чтения у вас может возникнуть подозрение, что никакой он не аналитик, а проходимец, зарабатывающий на озвучивании мнений, порой противоположных, но выгодных в данный момент тому или иному политическому клану. На ваш укор политолог бодро возразит: «У нас свобода слова, и я писал то, что думал тогда. Теперь я мыслю иначе. Прозрел. Ну и что?» А стыдить человека за то, что в голову ему приходят исключительно хорошо оплачиваемые мысли, сами понимаете, бесполезно. Но как же тогда быть с нашим правом на объективную информацию?

Вы думаете, так обстоят дела только у нас? Ошибаетесь. На Западе, чья идеологическая корова тревожно мычит по поводу утеснения демократии в России, проблемы те же. К примеру, на днях выяснилось, что информация, которую выдавали союзники во время войны с Югославией, не имеет ничего общего с реальностью. Собственные потери занижены, сербские в несколько раз завышены. Да и вся пропаганда была чисто проалбанской, в результате чего именно сербы, а не албанцы изгнаны с исконных своих земель. Но ведь это как если бы азербайджанцы, приехавшие в Россию подзаработать, вдруг шуганули россиян с Рязанщины. Почему же вспенился ПЕН-клуб по этому поводу? Понятно почему. Есть справедливость, за которую бороться выгодно, а есть справедливость, за которую бороться невыгодно. Интеллектуалы это тонко чуют!

Увы, свобода слова, а также пламенные борцы за оную свободны далеко не всегда и не везде… Однако я привел все эти примеры не для того, чтобы читатель усомнился в демократических ценностях. Просто надо помнить: любовь и проституция, извините за сравнение, осуществляются посредством одних и тех же физиологических актов. Но какова разница!

Совестизация

Наш новый президент Путин, кажется, всерьез озабочен судьбой России. Это выгодно отличает его от предыдущих обитателей Кремля, которые заботились либо о своем месте в мировой истории, либо о семейном благополучии. Понятные в общем-то человеческие слабости лидеров привели к тому, что большинство населения живет ныне в бесчеловечных условиях. За годы «демсмуты» как-то забылось, что власть – не способ времяпрепровождения, а острейший инструмент вроде скальпеля. Ну подумаешь, выпил гражданин рюмку и закусил огурчиком! А если это сделал хирург, стоя в стерильной операционной над умирающим?

Начавшееся укрепление российской власти обнадеживает. В самом деле, неснимаемый глава региона или неотстраняемый районный барон – это такой же бред, как неснимаемые штаны. К чему может привести неснимаемость штанов, легко вообразить. А к чему привела неснимаемость региональных лидеров, иные из которых объелись суверенитетом, точно дармовой севрюгой на фуршете, знают все на собственной шкуре. Хуже неснимаемого губернатора разве что непереизбираемый президент.

Но вертикаль невозможна без горизонтали. Власть опирается на доверие народа, это ее фундамент. А доверие народа обусловлено верой в справедливость власти, как бы кому-то ни хотелось вышвырнуть из нашей жизни это якобы старомодное понятие – справедливость. Безвластие, терзавшее Россию, – порождение прежде всего безверия. Может полунищий учитель верить власти, если вокруг нее, будто сутенеры, вьются знаменитые на всю страну жуликоватые нувориши? Может честный предприниматель верить власти, если его продолжают учить бизнесу те же самонадеянные завлабы, уреформировавшие по шпаргалкам МВФ страну до полусмерти? Может боевой офицер верить власти, если ее идеологами зачастую остаются те же персонажи, которые, изучив в юности историю Отечества по передачам радио «Свобода», кроили потом карту СССР педикюрными ножницами? Нет, не могут.

Включите телевизор! Там знакомые до слез, задубевшие от вранья лица. Представьте себе, вы приходите на лекцию о регулировании семьи, и докладчик, брызжа слюной аж до седьмого ряда, убеждает вас пользоваться противозачаточными средствами, ссылаясь при этом даже на древних египтян, изготавливавших презервативы из рыбьих пузырей. Проходит год, и вы снова попадаете на лекцию. И тот же специалист с тем же слюнявым жаром убеждает вас, приводя пространные цитаты из Библии, что нет ничего преступнее и омерзительнее вмешательства в святой акт зарождения новой жизни. «Что за чертовщина?» – изумляетесь вы. Но все очень просто: прежде лектор получал деньги от завода резиновых изделий, а теперь – от фабрики, производящей памперсы. Смешно?