Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты - Михаил Николаевич Кисличкин

Глава 30

Ведомственная гостиница меня удивила. Я представлял себе классическое заведение с вывеской, просторным залом со стойкой регистрации, рестораном и номерами вдоль коридора на этажах. Но нас привезли к неброскому серому пятиэтажному зданию за невысокой оградой в небольшом дворике. Видел я такие посольские дома в Москве — вроде самый центр, а место тихое и не сильно приметное, хотя от центрального проспекта рукой подать. Охрана подняла шлагбаум, и автобус подъехал к самому подъезду, где нас высадили и провели внутрь. Немолодая ведьма-консьержка с боевым жезлом на поясе и цепким взглядом серых глаз переписала имена и фамилии всех гостей и выдала ключи. Мне вместе с Вейной и Теймой на троих достался номер тридцать два на третьем этаже. Который оказался вполне себе меблированной квартирой — трехкомнатной, чистой, теплой и просторной, с большой кухней. А на кухне имелся и набор посуды, и электрическая плитка, и набитый продуктами холодильник. В общем, не столько гостиница, сколько общага, только улучшенного типа.

Так что мы наскоро перекусили бутербродами с ибром и легли спать. Следующий день обещал быть хлопотным.

А поздним вечером ко мне в комнату пришла Тейма. Усталая, серьезная и немного растерянная. Ведьма села сбоку на широкую кровать, одетая лишь во взятый из ванны белый гостевой халатик и осторожно тронула меня рукой за плечо.

— Спишь, Лёша?

— Нет ещё, — отозвался я.

— Ну, раз не спишь, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос?

— Задавай, дорогая, — кивнул в темноте я.

— Что мне с тобой делать, а? С таким непослушным?

— А что, есть варианты? — заинтересовался я.

— Извиняться за свою выходку ты нужным не считаешь?

— Нет.

— Тогда я, как старшая невеста, должна проявить характер и вразумить своего строптивого жениха, — тоскливо сказала ведьма. — И преподать ему урок строгого воспитания, заставив слушаться. Только я не смогу, — вздохнула она. — Не могу я на тебя поднять ни руку, ни магию. Слишком сильно тебя люблю, Лёша. Да и после всего, что мы прошли вместе, это было бы предательством уже по отношению к тебе. Так что, наверное, придется понять и простить, — мрачно сказала официра. — Хотя это и характеризует меня как мямлю и подсапожницу. Но вы же у нас особенные парни… Ладно, раз так, то у меня к тебе две просьбы. Можешь их для меня выполнить?

— Рассказывай, дорогая. И не выдумывай себе всякой ерунды, — добавил я. — Ты для меня самая лучшая боевая комбата на свете!

— Первая просьба, — тихо продолжила комбата. — Пожалуйста, пока мы в столичной командировке, будь паинькой, а? Не убегай никуда, не ввязывайся в драки или споры, будь всегда рядом, веди себя тихо. Похоже, из нас собираются делать героев, и это нам обоим на руку. Не подставляй меня так, как на вокзале в Тамее. Можешь мне это пообещать?

— Тебя так сильно волнует мнение светского общества о твоем женихе? — прямо спросил я.

— Не так уж, — покачала головой Тейма. — Хотя я старалась. Ради нас, ради наших будущих дочек и вообще… Но, кажется, не вышло. На меня дело завели, слухи поползут неизбежно.

— Какое дело? — мигом заинтересовался я.

— О ненадлежащем воспитании и контроле мужа, — скривилась Тейма. — А точнее — вверенного по службе имущества. Вы не повиновались патрулю и что еще хуже — стреляли в общественном месте опасным способом. Хотели убить гвардейку…

— Хотели бы — убили бы, — серьезно ответил я. — Ты думаешь, я бы с трех шагов промахнулся ей в лоб? Стрелял над головой, по траектории пули впереди никого и ничего не было.

— Так-то оно так. Да только суду это в двух словах не объяснишь. Впрочем, вас туда и не вызовут. Это дело нам с Арией придется расхлебывать. И Нейме, но в меньшей степени — её Ким оружием не размахивал.

— Подожди… а как же мы? Почему только вам отвечать? Вас вообще на перроне не было, когда подошли гвардейки.

— Ну и что? Вы парни, а в данном случае — имущество. Вы за себя не отвечаете, за исключением преступлений высокой тяжести. Если бы вы кого-нибудь убили или нанесли существенный вред, вас бы могли признать опасными и казнить. А так — весь спрос с ваших хозяек, они вас недоглядели. Раз жен у вас нет, то с ваших комбат. Разве вам это в ЦВСиО не объясняли?

— Было дело, — вспомнил я. — Что-то такое говорили.

— Ну вот, — кивнула Тейма. — А еще ведьмы в Тамее уперлись. Посчитали себя страшно обиженными, сучки. Вчетвером с тремя парнями справиться не смогли, трусихи, а теперь жалобы пишут. И местное начальство их поддержало.

— И чем вам с Арией это теперь грозит?

— Может быть и ничем, кроме испорченной светской репутации, — вздохнула ведьма. — Вы отчасти были в своем праве, парни, — охраняли военное имущество в своем лице как умели, первыми никого не трогали. Опять же мы сейчас герои, а время военное. Пострадавших и реального ущерба нет. Спустят всё на тормозах, а гвардеек уймут — найдется кому. В крайнем случае — наложат на нас с Арией штраф тысяч в десять талов и взыскания по службе. Будем выплачивать с денежного довольствия…

— Обидно, — искренне сказал я. — И несправедливо.

— Таков уж наш мир. Может у вас в мире принято пистолетами размахивать, а у нас здесь цивилизованное общество и закон, — заметила Тейма. — Но сейчас я тебя очень прошу — постарайся ни во что больше не влипать во время командировки. Хорошо?

— Ладно, — кивнул я. — Я постараюсь, обещаю. А вторая просьба?

— Иди ко мне, — прошептала Тейма и, решительно сбросив халатик и отодвинув одеяло, скользнула в мою постель, прижавшись всем телом. — Я соскучилась, Леша. Ты слишком мало внимания уделяешь своей старшей невесте…

Несмотря на то, что мне удалось поспать ночью всего несколько часов, утром я встал бодрый и полный сил. Похоже, успел выспаться в поезде. Выскользнул из постели, не став будить сладко посапывающую комбату, выглянул в предрассветную серость за окном и увидел, что ночью на столицу лег небольшой снежок, слегка забеливший землю. Нда уж, тут не наша теплая Алькора.

К тому времени как проснулись мои ведьмы, я успел побриться,