"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Обо мне должны писать газеты, журналы, фотографы должны снимать меня, журналисты должны брать у меня интервью. И я уже почти был близок к этой жизни. Но боже, как давно это было! Это было еще там, в Санта–Барбаре, даже до нее. А потом все это пошло прахом. Мадлен, ее измены… — дальше Дэвид Лоран запретил себе вспоминать.

Он прошелся по комнате, абсолютно не обращая внимания на спящую Шейлу.

Та проснулась от звука его шагов и недоуменно посмотрела на мужа.

— Что с тобой?

Тот вздрогнул.

— Почему ты не спишь, Шейла?

— В чем дело? Что‑нибудь случилось?

— Да так, просто не спится.

— Может, тебе дать снотворного? — жена уже потянулась к тумбочке, чтобы достать таблетки.

— Нет, нет, — резко отказался от предложения Дэвид, — я справлюсь с бессонницей сам.

— Ну, что ж, как знаешь, но только, если ты ходишь по номеру, я не могу уснуть.

— Хорошо, я выйду в другую комнату.

— Но я хочу, чтобы ты был рядом со мной, я хочу ощущать тепло твоего тела.

— Постарайся уснуть. — Дэвид, устыдившись сам своих мыслей, присел рядом с женой и положил ей руку на плечо.

Шейла затихла и попыталась уснуть. Дэвид пристально всматривался в ее лицо. Он видел, как подрагивают ее ресницы, и понимал, что женщина еще не спит, но старается сделать вид, будто уснула.

Наконец, ее дыхание стало ровным, и Дэвид снял руку с ее плеча.

«Спит, — подумал он, — и я тоже должен уснуть».

Он забрался под одеяло и, подложив под голову руку, стал смотреть в потолок. Там переливались отблески огней рекламы.

Это было похоже на беззвучную музыку. Существовала мелодия, лишенная звуков, но Дэвиду казалось, что он слышит ее в глубине души. Ему казалось, что номер начинает медленно покачиваться в такт этой неслышимой музыки.

Внезапно ему показалось, что в номере возникают какие‑то веревки, на них колышется белье, а на белые простыни падают резко очерченные тени. Он понимал, что это уже начинается сон, но в то же время он видел и настоящий номер, видел отблески рекламы, видел и спящую жену.

«Как странно, — уже проваливаясь в сон, подумал Дэвид, — я никогда не замечал того момента, когда явь переходит в сновидение».

Реальные вещи постепенно таяли в воздухе, уступая свое место миру грез.

Дэвид заснул, но не утратил ясность мысли. Он понимал, что сейчас он видит сон, грезы. Но ведь мечта настолько же реальна, как и действительность. И в принципе, прошлое неотличимо от будущего, ведь то и другое не существует — одно уже было, другое еще будет.

Перед ним проносились цветные геометрические фигуры, квадраты, прямоугольники. Они постепенно приобретали объем, становились кубами, пирамидами. Но постепенно и они рассеялись.

Дэвид увидел себя, стоящим посреди пустой комнаты, а перед ним высилась приоткрытая дверь. Это была странная дверь: Дэвид мог бы дотянуться до дверной ручки, только привстав на цыпочки.

Что он и сделал.

Дверь медленно, с ужасным скрипом отворилась, и перед Дэвидом открылась следующая комната. В ней все было, как и в предыдущей — те же сырые, в пятнах сырости стены, каменный пол. Но возле одной из стен стоял огромный стул, а на нем огромный стакан.

Дэвид медленно шел через эту комнату, но никак не мог приблизиться к этому гигантскому стулу. Тот, казалось, все удаляется и удаляется от него.

Дэвид остановился.

«Интересно, это я уменьшился или увеличились предметы?»

Дэвид вздрогнул от резкого телефонного звонка. Он тут же сел — и сразу все вещи вернулись на свои места. За окном было уже светло, часы показывали десять утра.

Шейла тоже проснулась и немного испуганно смотрела на мужа.

Дэвид со сна даже не сразу смог найти телефонный аппарат.

Наконец, он приложил трубку к уху и услышал спокойный знакомый голос.

— Доброе утро, мистер Лоран. Это вас беспокоит Боб Саймак.

— Да, доброе утро, — пробормотал Дэвид, — я вас слушаю.

— Мистер Лагранж пришлет за вами в четырнадцать ноль–ноль вертолет, который, если вы примете приглашение, доставит вас к нему на яхту. Мистер Лагранж будет очень рад вас видеть еще раз. И если я нас разбудил, то прошу прощения.

— Да нет, мы уже не спали, — соврал Дэвид.

— Тогда извините, до встречи, — и Боб Саймак, даже поинтересовавшись, согласны ли Дэвид и Шейла лететь на яхту к Самуэлю Лагранжу, повесил трубку.

— Кто это? — спросила Шейла.

— Боб Саймак.

— А что он хотел?

— Самуэль Лагранж приглашает нас к себе сегодня на яхту. Он обещал прислать за нами вертолет днем.

— Но ведь мы же с тобой собирались сегодня днем уехать? Или мне изменяет память?

— А что может решить наш отъезд? Денег‑то у нас нее равно нет.

— А что решит наша поездка на яхту к Самуэлю Лагранжу? — недоумевала женщина.

— Мы отдохнем, появятся какие‑нибудь новые свежие идеи.

— Как ты думаешь, мы сможем отдыхать, зная о том, что у нас нет денег, что у нас заберут дом за неуплату процентов?

— Но… — Дэвид задумался, — если ты крутишься возле денег, то вполне возможно, часть из них перепадет тебе.

— Я не совсем понимаю тебя, Дэвид, — сказала Шейла.

— Положись на меня, ведь я еще ни разу тебя не подводил.

— Ты уже один раз вытащил меня играть в Лас–Вегас и, по–моему, результаты у нас нулевые.

— Если не считать выигранного миллиона, — беспечно заметил Дэвид, вставая с кровати.

— Так во сколько за нами пришлют вертолет? — Шейла сказала это таким будничным тоном, словно за ней каждый день присылали вертолет, чтобы отвезти на яхту.

— В два часа дня, — ответил Дэвид уже из ванной комнаты.

— Но тогда нам придется позавтракать за свои деньги.

— Зачем нам завтракать за свои, — рассмеялся Дэвид, — неужели ты забыла, ведь Самуэль Лагранж открыл нам счет, и мы можем преспокойно тратить его деньги.

— По–моему, это не очень удобно, — сказала Шейла.

— Но ведь мы живем уже в его номере, ты ходила в платье, подаренном им, так что, я думаю, мы не сильно его разорим, тем более, если учесть, что ты принесла ему крупный выигрыш. И даже, если бы мы с тобой, Шейла, очень постарались, то не смогли бы за столь короткий срок истратить