Девочка для Шторма - Ольга Медная

чешуя. Оно было закрытым спереди, но полностью обнажало спину до самого крестца — дерзко, вызывающе, в стиле женщины, которой нечего скрывать, кроме своих мыслей.

— Ты выглядишь как королева, которой собираются отрубить голову, — раздался голос Шторма.

Он вошел в комнату, застегивая на ходу запонку. Черный смокинг делал его еще массивнее и опаснее. Он подошел к ней сзади, его взгляд в зеркале встретился с её.

— У тебя руки дрожат, — заметил он, коснувшись её пальцев своими. — Помни: сегодня ты не защищаешься. Ты нападаешь. Рита думает, что ты — её десерт. Покажи ей, что ты — кость, которой она подавится.

— Я готова, — Лиза выпрямила спину. В её клатче лежал не телефон, а тонкая папка с распечатками банковских проводок фонда Риты.

Зал был полон. Ганза, министр из Москвы, десяток других лиц, которые Лиза видела в досье Шторма. Когда они вошли, музыка на мгновение затихла. Лиза чувствовала на себе сотни взглядов: презрительных, оценивающих, похотливых.

Рита стояла в центре зала в кроваво-красном платье, окруженная свитой из «сочувствующих» подруг и пары влиятельных бизнесменов, которых она успела обработать.

— О, Артур! — воскликнула она, когда они подошли. Её голос был сладким, как перезрелый фрукт. — Какое мужество — вывести свою «невесту» в свет после тех слухов о полиции. Лизонька, дорогая, ты не выглядишь счастливой. Неужели корсет слишком тугой? Или совесть жмет?

Шторм промолчал, лишь чуть сжал локоть Лизы. Это был знак: «Твой ход».

Лиза сделала шаг вперед, отпуская руку Шторма. Она улыбнулась — той самой холодной, профессиональной улыбкой, от которой у её оппонентов на студенческих дебатах холодели ладони.

— Рита, я тронута вашей заботой о моем комфорте, — громко произнесла Лиза. В зале начало становиться тихо. — Но меня больше беспокоит ваш комфорт. Особенно в свете последних аудиторских проверок фонда «Сердце детям».

Улыбка Риты слегка дрогнула.

— О чем ты шепчешь, девочка? Какой аудит?

— Тот самый, который выявил, что семьдесят процентов пожертвований за последний год ушли на счета панамской компании, зарегистрированной на имя вашей двоюродной сестры, — Лиза достала из клатча сложенный лист и протянула его Рите. — Вот выписка. Сумма впечатляющая — двенадцать миллионов евро. Как вы думаете, Ганза, — Лиза обернулась к грузному мужчине, который с интересом наблюдал за сценой, — как в вашем кругу называют тех, кто ворует у «своих», прикрываясь благотворительностью?

Ганза прищурился. В его мире «крысятничество» было грехом тяжелее убийства.

— Их называют покойниками, девочка, — гулким басом ответил он.

Рита побледнела. Она схватила лист, её глаза бешено забегали по строчкам.

— Это фальшивка! Шторм, она подставила меня! Она же юрист, она умеет рисовать цифры!

— Цифры не рисуют, Рита. Их подтверждают банки, — Лиза сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь она была выше Риты на целую голову за счет шпилек. — Вы пытались обвинить меня в связях с полицией, чтобы отвлечь внимание от собственного воровства. Но вы забыли одну деталь: я профессионал. И если я берусь за дело, я довожу его до приговора.

Шторм подошел к ним, вальяжно засунув руки в карманы брюк.

— Рита, я разочарован, — его голос звучал как приговор. — Я думал, ты умнее. У тебя есть час, чтобы покинуть этот дом. И сутки, чтобы вернуть деньги. После этого… Ганс очень хочет задать тебе пару вопросов лично.

Рита огляделась. Никто не смотрел на неё с сочувствием. Те, кто минуту назад целовал ей руки, теперь отводили глаза. Она была списана. Унижена публично, на глазах у всей элиты города.

— Ты… ты еще пожалеешь об этом, сука! — прошипела она Лизе, прежде чем развернуться и почти выбежать из зала.

Музыка заиграла снова, но тон приема изменился. На Лизу теперь смотрели иначе. В ней увидели не «игрушку» Шторма, а опасное оружие, которое он держит при себе.

Шторм притянул Лизу к себе и закружил в медленном танце.

— Ты была великолепна, — прошептал он ей на ухо. — Ты видела их лица? Ты только что купила себе право на уважение в этом гадюшнике.

— Я чувствую себя грязной, — честно ответила Лиза, положив голову ему на плечо.

— Это не грязь, Лизок. Это запах силы. Привыкай, — он прижал её к себе плотнее. — Но не расслабляйся. Рита — это просто мелкая сошка. Настоящие волки еще не вышли из тени.

В этот момент Лиза поймала взгляд Ганса. Он стоял у бара и медленно пил виски, не сводя с неё глаз. В его взгляде не было уважения. В нем была холодная ненависть и расчет. Лиза поняла: она устранила одну угрозу, но сделала себя врагом номер один для тех, кто не хотел видеть её рядом со Штормом.

— Пойдем на балкон, — внезапно сказал Шторм. — Мне нужно показать тебе кое-что.

На балконе было прохладно. Город внизу мерцал миллионами огней. Шторм достал из кармана коробочку и открыл её. Внутри сверкало кольцо с огромным изумрудом, окруженным черными бриллиантами.

— Это не просто кольцо, — он надел его на её палец. Кольцо было тяжелым и холодным. — Это твой пропуск везде. Любой мой человек, увидев его, поймет: твой приказ — это мой приказ.

Он поднял её лицо за подбородок.

— Ты теперь не просто Лиза. Ты — часть меня. И если кто-то захочет ударить по мне, он ударит по тебе. Ты готова к этому?

Лиза посмотрела на изумруд, который в темноте казался глазом змеи.

— У меня нет выбора, Шторм. Вы его не оставили.

— Выбор есть всегда, — он склонился и поцеловал её — на этот раз медленно, почти нежно, что пугало больше любой грубости. — Но ты выбрала выжить. И мне это нравится.

******

Дорогие мои, читатели!

Пожалуйста, не стесняйтесь оставлять комментарии — мне искренне интересно:

какие моменты вас зацепили;

какие герои кажутся наиболее интересными и запоминающимися;

что вызывает эмоции — радость, волнение, сопереживание;

Ваши мысли помогают не только мне, но и другим читателям — ведь именно в обсуждении рождаются самые интересные идеи и новые взгляды на историю.

Также буду очень благодарна, если вы подпишитесь на мою страницу, это вдохновляет меня.

Глава 9: Танцы на битом стекле

Очередной вечер в загородной резиденции Шторма пах не соснами, а дорогим воском и оружейным маслом. Лиза стояла перед зеркалом в гардеробной, глядя на свое отражение, и не узнавала ту девушку, что смотрела на неё в ответ. Платье цвета переспелой вишни облегало тело как вторая кожа, обнажая плечи и слишком глубокий вырез.

— Слишком вызывающе, — прошептала она, пытаясь подтянуть ткань выше.

— В самый раз, чтобы я не