Девочка для Шторма - Ольга Медная

Шторм не спал.

Он сидел в кресле у окна, уже полностью одетый. Черная рубашка, идеально выглаженные брюки, стальные часы на запястье. Он курил, глядя на просыпающийся город, и в его позе не было ни капли той первобытной жажды, что сжигала его ночью. Сейчас он снова был тем самым Штормом — криминальным авторитетом, расчетливым и непроницаемым.

— Вставай, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Душ — десять минут. Кофе — пять. В восемь мы выезжаем в порт.

Лиза приподнялась на локтях, придерживая простыню у груди. Её затрясло — то ли от утренней прохлады, то ли от этого ледяного тона.

— Это всё? — голос сорвался, превратившись в жалкий шепот. — После того, что было... ты просто отдаешь приказы?

Шторм медленно повернул голову. Его глаза были пустыми. В них не осталось ни тени того огня, который еще несколько часов назад обещал испепелить их обоих.

— А чего ты ждала, Лиза? — он выпустил облако дыма. — Завтрака в постель? Стихов о вечной любви? Ты юрист, так относись к этому как к сделке. Ночь закончилась. Наступил рабочий день. И сегодня мне от тебя нужны мозги, а не стоны.

Слова ударили больнее, чем его вчерашняя хватка. Лиза почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она ненавидела его в этот момент. Но еще сильнее она ненавидела себя — за то, что её тело до сих пор помнило тепло его кожи, за то, что в глубине души она надеялась на проблеск человечности.

— Ты чудовище, — четко произнесла она, преодолевая дрожь.

— Я — реальность, в которой ты теперь живешь, — он поднялся, туша сигарету о дно хрустальной пепельницы. — И если ты хочешь, чтобы твоя мать дожила до следующего курса химии, ты сейчас встанешь, приведешь себя в порядок и сделаешь так, чтобы в порту ни одна сука не заподозрила, что у нас проблемы с документами.

Он подошел к кровати. Лиза невольно вжалась в матрас. Шторм наклонился, но не для того, чтобы поцеловать её. Он схватил с тумбочки её диплом, который она хранила как символ прошлой жизни, и небрежно бросил его ей в ноги.

— Надень что-нибудь закрытое. Синяки на шее не вписываются в образ деловой женщины.

Когда дверь за ним закрылась, Лиза наконец позволила себе выдохнуть. Она бросилась в ванную, включила ледяную воду и долго стояла под струями, пытаясь смыть его запах, его прикосновения, саму память об этой ночи. Зеркало безжалостно отразило реальность: красные отметины на ключицах, покусанные губы и глаза, в которых поселилась холодная, расчетливая тьма.

Она больше не была той Лизой, которая получила диплом с отличием. Та девушка умерла сегодня ночью. На её месте родилась женщина, которая научилась ненавидеть так же сильно, как Шторм научился властвовать.

Внизу, в столовой, пахло крепким кофе и опасностью. Ганс стоял у окна, проверяя что-то в планшете. При виде Лизы он едва заметно кивнул, но в его взгляде она прочитала жалость. И это было хуже всего.

Шторм сидел во главе стола, просматривая бумаги. Он даже не поднял головы, когда она села напротив.

— Твоя задача в порту, — начал он, перелистывая страницу, — официально подтвердить передачу прав на терминал «Б-4». Савва мертв, но его адвокаты будут цепляться за каждую запятую. Ты должна раздавить их. Используй всё: шантаж, подлог, знание закона. Мне плевать, как ты это сделаешь. Но терминал должен стать моим до полудня.

— А если я откажусь? — Лиза посмотрела на него через стол.

Шторм наконец поднял взгляд. Это был взгляд палача, который оценивает длину веревки.

— Тогда твоя мать получит вместо лекарств физраствор. Выбор за тобой, Лиза. Ты ведь любишь правила? Вот тебе новое правило: твоя преданность измеряется жизнями близких.

Лиза сжала чашку кофе так, что побелели костяшки. Она видела, как он методично уничтожает в ней всё человеческое, превращая в такое же орудие, как пистолет Ганса.

— Я сделаю это, — выдохнула она. — Но запомни, Шторм. Ты можешь владеть моим телом, можешь распоряжаться моими знаниями. Но ты никогда не получишь того, ради чего затеял всю эту игру.

— И чего же? — он иронично приподнял бровь.

— Моего страха. С этого дня я тебя больше не боюсь. Потому что ты уже сделал со мной самое худшее, что только мог.

Шторм промолчал. Он лишь пристально посмотрел на неё, и на мгновение в его глазах что-то дрогнуло — тень сомнения или неожиданного уважения. Но он тут же заглушил это чувство, резко встав из-за стола.

— Выезжаем. Ганс, машину к крыльцу.

Дорога к порту казалась бесконечной. Город за окном жил своей обычной жизнью: люди спешили на работу, автобусы стояли в пробках, где-то смеялись дети. Лиза смотрела на это всё как через толстое пуленепробиваемое стекло. Она была в другом мире — мире нуара, где за блеском дорогих машин скрывалась вонь подвалов, а за красивыми словами — хруст ломаемых костей.

Шторм всю дорогу молчал, погруженный в свой телефон. Он не пытался взять её за руку, не смотрел в её сторону. Холод, исходящий от него, был почти физическим. Это была тактика выжженной земли — он дистанцировался, показывая, что ночная слабость была лишь эпизодом, который больше не повторится.

Когда они въехали в зону порта, Лиза увидела скопление черных внедорожников. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Помни, Лиза, — Шторм придержал её за локоть, когда они выходили из машины. — Одна ошибка — и карточный домик рухнет на тебя. Улыбайся. Ты — мой главный калибр.

Лиза поправила воротник пиджака, скрывающий следы его страсти, и сделала глубокий вдох.

— Я справлюсь. Но не ради тебя. А ради того, чтобы когда-нибудь увидеть, как ты пойдешь на дно.

Шторм усмехнулся — хищно и почти довольно.

— Вот такая ты мне нравишься гораздо больше.

Глава 13. Яд в чашке кофе

Завершив сделку в порту — сложную, многоходовую, где Лиза проявила хладнокровие и точность, достойные лучшего аналитика, — Шторм отдал короткий приказ:

— Ганс, сопроводи Лизу в особняк.

Ганс, молчаливый и невозмутимый, кивнул. Лиза лишь слегка приподняла бровь, но возражать не стала. Она знала: когда Шторм говорит таким тоном, спорить бессмысленно.

По дороге они остановились на АЗС — дозаправить машину и подкачать шины. Лиза вышла размяться. Воздух был промозглым, с запахом бензина и далёкого моря. Она невольно потянулась к воротнику пальто, словно пытаясь укрыться от чего-то большего, чем ветер.

Привычный аромат обжаренных зёрен и ванили из кафе при заправке обычно