Однажды в Вавилоне - Тимофей Петрович Царенко

— Спасибо, мистер Волод, я от такой чести отказываюсь, хочешь, татуировку сделаю такую?

Джасвиндер едва не пискнул от ужаса.

— Ладно, Джасвиндер, не держи зла. Пойдём, подбросишь на Манхеттен, там клановый контакт, мне один ушлый господин должен выделить любую потребную сумму денег. Тачку потом обратно пригонишь. Я тебе слово даю: решу вопрос лучшим образом.

— Спасибо, добрый мистер. А у тебя есть наличка?

— А зачем?

— Я по нулям. Или ты хочешь своей карточкой расплачиваться? А про то, что у нас отслеживаются все платежи по городу, и доступ туда имеет мало что не каждый придурок с армейским дешифратором, ты тоже не слышал?

— Хм, об этом меня племянничек не предупредил. С другой стороны, откуда ему вообще о таком знать? Он сам не платит… да всю свою жизнь пару раз… — во взгляде Волода проскользнула рассеянность.

— А ты, типа, сам платишь часто? — хмыкнул индус.

— У меня, Джа, воспитание другое. В мой век никому в голову не могло прийти, что детей бить нельзя. Нас стравливали, самых ярких в своём поколении. Мы или создавали союзы, адаптировались, или выгрызали путь одиночками. И даже в этом был свой смысл. Бракованный помёт удавливают. Одиночка всегда проигрывает. Сильный возглавлял стаю. Мы учились, но не впитывали знания, мы прирастали опытом. Нам делали натуральную мясорубку. Умри или адаптируйся. И будь готов убить всякого, кто потеряет проблеск разума в глазах.

— Мистер Волод, пить в такое время в этом климате не полезно, инсульт тебя убьёт. Как говорит мой русский приятель «kongratij obnimet insultij prihlopnet (Кондратий обнимет, Инсультий прихлопнет)». Что эта фраза значит, я не знаю, я правильно её произнёс?

Князь, который действительно был просто до изумления пьян, снова расхохотался.

— Ладно, Джа, погнали. Выдать тебе денег я и в таком состоянии смогу.

Князь вышел из ротонды, и вернулся спустя несколько минут. Его голову покрывала широкая соломенная шляпа, в руках он сжимал матерчатый рюкзак.

Русский и Индус сели в машину, которая приехала так же, по сигналу из будки охраны. Волод обошёл машину, его явно восхитила техника.

Джасвиндер уточнил адрес, и задумчиво почесал в затылке.

— А навигатор? — беловолосый аристократ верно расценил работу мысли.

— Ах да, точно! Фатима! Проложи маршрут на Запад пятьдесят восьмая стрит дом сто сорок пять!

— Маршрут построен, засранец, совсем башки нет своей, запомнить не можешь? — противный брюзгливый голос раздался от всей машины сразу.

На приборной панели загорелся навигатор.

— Это что за…

— Голос навигатора. Сам настраивал. Почти моя тётушка получилась, да пожрут демоны её обвисшие сиськи.

Машина тронулась с места.

— Талантливо. Это что-то предусмотренное функционалом? Готовая матрица?

— Не, я сам. Вспомнил все её закидоны, проговорил глупой машине, вроде как, легче стало.

Волод только покачал головой, видимо, не нашёл что сказать.

Машина скользила вдоль улиц Нью-Йорка. Со всех сторон раздавался мат на пяти языках.

— Пробки в этом городе похожи на смерть, — неожиданно сказал Джа.

— Что?

— Говорю, пробки в этом городе похожи на смерть, — индус смутился.

— Странное сравнение. Расскажи, что ты имеешь в виду?

— Ну вот, стоишь ты в пробке. И не важно какая у тебя тачка, какого ты рода-племени, есть у тебя деньги или нет. И даже будь ты хоть трижды благородным, ты сидишь со мной в машине и кроешь хуями тупых мудаков в соседних рядах. В РОТ СЕБЯ ВЫЕБИ, ПРИДУРОК! — проорал Джа в микрофон на руле. Машина послушно рявкнула, да так, что дрогнули стекла у соседей. В пробке возмущённо засигналили.

— Замечательная тачка, мистер, можно громко крыть матом мудаков, а не позорно с закрытыми окнами и тихо.

— То есть позорно — это тихо?

— Конечно, а как ещё?

На въезде в Манхеттен Волод попросил остановить машину, его лицо побледнело. А на щеках выступил пот. Он пару раз кашлянул в кулак, но тошноту унял.

— Вот, а представь себе, Волод, как бы ты тут харчи метал, если бы у нас климат-контроля не было!

Джасвиндер рассмеялся. Русский недовольно посмотрел в его сторону. Но ничего не сказал. Только ещё раз кашлянул в кулак.

Хватило его ненадолго.

— Джа, а ты не думал получить образование?

— Смешно, мистер, где я и где… Я, если честно, школу бросил.

— Ну, если получишь хорошее образование, тогда ты займёшь место в жизни, сменишь круг общения, станешь водить ценные знакомства и зарабатывать солидные деньги, — у русского прорезался менторский тон.

— Ой, ты мне ещё про социальные лифты расскажи, да. Ну вот тебе не тошно, а?

— О чём ты?

— Сказки не надо мне рассказывать, обычный человек никогда не будет равным аристократу. Мы для них генетические вырожденцы. Ну, ты только, мистер, не обижайся, — Джа бросил чуть испуганный взгляд на пассажира, — я про наших аристократов. Их ведь выгнали из нормальных стран, да, и они свою организовали и… короче, не родственники они тебе, наверно. Бракованный какашка, да…

Волод очень невесело хмыкнул. Его взгляд потяжелел.

— Эволюция идёт своими путями. Выживают не самые сильные, а самые разные. Наш самый большой эксперимент!

— И что, получилось?

— Да как тебе сказать… — русский задумчиво потёр подбородок.

Машина остановилась на углу трёхэтажного здания из красного кирпича. Джасвиндер смело припарковал машину на парковочном месте.

— Да, вот единственное что хорошее в этой машине — все штрафы на клан приходят.

— Пятнадцать минут, Джа. Я скоро вернусь.

Владимир нахлобучил шляпу на белую голову и пошёл в сторону входа, неприметной жёлтой двери под узким козырьком.

Джасвиндер достал из кармана кусок белой ткани и стал обтирать лобовое стекло от пыли и мёртвых насекомых.

Волод пришёл спустя двадцать минут. В руках он держал четыре объёмных спортивных сумки. И судя по тому, как напряглись руки Волода, сумки весили изрядно.

— Джа, в этой тачке багажник хоть есть?

— Повезло тебе мистер, на него хотя бы не поскупились, — Джа щёлкнул кнопку под рулём. Сумки улетели в недра машины.

— Ну и как всё прошло, щедрый друг? Тебе дали твои деньги? — взгляд Джа стал заискивающим.

— С этим возникли определённые сложности.

— И ты взял наличкой? Отличная идея. Там мои два миллиона?

— Джасвиндер, ты же хорошо знаешь этот город, лучше кого бы ты ни было? Ты же ориентируешься