Далекие острова - Игорь Вереснев

— Урусай! Убирайтесь, пока целы!

— Зачем вы так? Мы же хотим вам добра.

— Оставь его, Мидори! — снова пилот Мисима. — Такамацу-сан, нам хоть вещи свои забрать можно?

— Дзаккэнаё! Здесь нет твоих вещей. Только попробуйте сунуться! Бластер у меня под рукой!»

Да, на корабле-разведчике «Сёгун» действительно случилось ЧП. Экипаж взбунтовался, отказался возвращаться на Землю, в каменные джунгли своего гетто, и дезертировал. Командир проявил непростительную слабость, и его вынудили присоединиться к дезертирам. А свихнувшийся навигатор вместо того, чтобы вернуть корабль на Землю и доложить о случившемся, забаррикадировался в нём и просидел так двадцать три года. Всё ясно и понятно. Русановцам оставалось эвакуировать больного и вернуться к выполнению полётного задания, — какое им дело до иностранных дезертиров?

Но это означало подарить планету-рай главному сопернику по космической экспансии. Так заканчивать свою первую экспедицию в качестве командира Елене Пристинской хотелось меньше всего.

Она сама не знала, для чего собрала экипаж, какой совет желала услышать? Есть устав, инструкции, есть международные законы, в конце концов, — что тут ещё придумаешь? Потому, едва все собрались в рубке, выпалила, как в прорубь нырнула:

— Нужно найти высадившихся на планету людей.

— Зачем? — уставился на неё Бардаш. Вернее, уставились все, химик озвучил общий вопрос. — Планета принадлежит Консорциуму. Зачем туда соваться без приглашения?

Елена прикусила губу, раздумывая, как лучше ответить. И вдруг на помощь пришёл Воронин:

— А почему ты решил, что планета принадлежит Консорциуму?

Все головы дружно повернулись к навигатору.

— То есть как почему? Они первооткрыватели.

— И «первозакрыватели». Экспедиция «Сёгуна» прекратила существование, не выполнив обязательный регламент принятия звёздной системы под юрисдикцию своей державы.

— Ты считаешь, они погибли? — уточнил Ленарт, потирая большой шрам на щеке. О происхождении шрама Елена знала из досье экзобиолога. Но понять, почему тот до сих пор не обратился к пластическим хирургам, чтобы ликвидировать это безобразие, не могла.

— Ой, Михаил, брось! — возмущённо взмахнула рукой Благоева. — На этой планете нет ни хищников, ни болезней, ни ураганов с землетрясениями, пища растёт буквально под ногами. С чего бы им умирать? Наоборот, они размножились — детей кучу нарожали. Биологиня у них молоденькая совсем была, и аппетитная, как конфетка. Да и химичка не старая. Наверняка их там уже целое племя.

Рыжик, не удержавшись, фыркнул и тут же спрятал лицо в ладонях. И остальные заулыбались. Петра нахмурилась:

— Что я не так сказала? Чем, скажите на милость, им заниматься, если не любовью? А от этого занятия обычно дети родятся.

— Я не утверждаю, что высадившиеся на Дзёдо люди умерли, — покачал головой Воронин. — Но они больше не разведгруппа. Они — дезертиры.

— Что это меняет? — не понял Бардаш.

— Вряд ли они заявят протест, если мы присоединим эту звёздную систему к Евроссии. Формально она пока ничейная. Оспорить это у Консорциума не получится — «Сёгун» мы вернём в целости и сохранности, со всеми записями бортового компьютера, доказывающими, что силового захвата не было.

На минуту в рубке повисла тишина. Для Елены выводы Воронина тоже оказались неожиданными.

— Да-а, интересная правовая коллизия, — протянул Бардаш. — И всё же это риск — объявлять своей планету, на которой двадцать три года проживают граждане другого государства. Дезертиры, не дезертиры… А если они эксперимент проводят по приспособляемости и акклиматизации? Максимальная продолжительность экспедиции никак не регламентирована, корабль ждёт на устойчивой орбите, помощи никто не просил. Ох, вляпаемся мы!

— Риска можно избежать, — возразил Воронин. — Надо найти этого Танемото и прочих. Они ведь не глупые люди, должны понять, что с робинзонадой покончено, и выбор не богат: либо Консорциум, либо Евроссия. На родине их ждёт трибунал за дезертирство. Так что если они официально попросят политическое убежище, все претензии будут сняты. Руководству Консорциума останется кусать локти, как говорится.

— И ставить к стенке тех, кто подбирал такой разгильдяйский экипаж, — восторженно хохотнула Благоева. — Мишка, я всегда говорила, что ты — голова! Давайте быстренько найдём этих «робинзонов», и планета будет наша. А что, я не прочь осесть здесь, когда в отставку выйду. Рома, как считаешь?

Бортинженер лишь плечами пожал. Зато Ленарт тихо спросил:

— А если мы их не найдём?

— Тогда придётся доказывать, что никто не выжил. Это сложнее.

— Да найдём, куда они денутся! — нетерпеливо отмахнулась Благоева. — С детворой по лесам много не набегаешь. Командир, когда будете график высадок составлять, нас с Ромой включить не забудьте. Ножки очень размять хочется.

— И меня! — поспешно вскинул руку Рыжик.

Недостатка в добровольцах, желающих поучаствовать в поисках «робинзонов», не предвиделось.

Елена догнала Воронина на жилой палубе:

— Михаил, подожди…те.

Навигатор обернулся. На лице его была неизменная доброжелательная улыбка.

— Да?

— Спасибо за поддержку, вы подсказали замечательную идею. Честно говоря, я не знала, что делать.

Воронин кивнул.

— Не за что. Кстати, ко мне вовсе не обязательно обращаться на «вы».

— И ко мне — не обязательно, — с готовностью согласилась Елена. Неужто стена отчуждения дала трещину?

— Кстати, я нашёл перевод названия «Дзёдо». «Чистая Земля», эдакий буддийский аналог рая.

— А-а-а. Примерно это я и предполагала.

Они помолчали несколько секунд. Наверное, следовало поблагодарить Михаила и уйти к себе в каюту? Но уйти Пристинская не успела, Воронин неожиданно заявил:

— Лена, я не хотел говорить при всех. Я не считаю идею с высадкой такой уж хорошей. Лучше было бы оставить всё как есть и вернуться на Землю.

Елена опешила:

— Почему?!

— Не знаю как тебе, а мне бросились в глаза некоторые странности. Во-первых — дети.

— Что значит — «дети»? Думаешь, предположение Благоевой глупое?

— При чём здесь Благоева? У четы Танемото на Земле осталась дочь, у пилота Мисимы — сын. Я ни в коей мере не собираюсь оспаривать нашу пропаганду, рисующую жизнь в анклавах Консорциума исключительно зловещими красками. Но родственные чувства обычно куда сильнее, чем долг и присяга. Во-вторых — фрукты. О них нет ни единого упоминания до тех пор, пока экзобиолог не начала свой эксперимент. Откуда они появились? В-третьих — Мидори Коноике, конечно, красивая девушка. Но влюбились в неё все поголовно лишь после того, как она переселилась на Дзёдо. Если эти факты