Кричать в симфонии - Келси Клейтон

— У меня нет столько времени, Форбс, — строго говорю я. — И я не тот человек, чье время стоит тратить. Подписывайте бумаги, пока я не забрал предложение обратно.

Далтон берет ручку и хватает один из документов, которые протягивает ему Маурисио, но прямо перед тем, как подписать, останавливается.

— Откуда мне знать, что моя дочь еще жива?

Я чувствую, как остатки моего терпения тают.

— Могу показать царапины, которые она оставила у меня на спине прошлой ночью. Как вам такое?

Нико кашляет, маскируя смех, а Бени рядом со мной с трудом сдерживает улыбку. Если этот ублюдок хочет играть в игры, мы можем поиграть.

Его хватка на бумаге усиливается, сминая ее посередине.

— Пошел ты, кусок дерьма.

— Нет, это ты пошел. Не сиди тут и не притворяйся, будто тебе есть до нее дело.

Что-то будто щелкает и меняется в Далтоне, когда он перестает притворяться и зловеще улыбается.

— Ты прав. Нет. По крайней мере, после того, как она стала бесполезной для Дмитрия, переспав с такими, как ты. — Темный смех вырывается из его горла. — Но мне известно, что тебе — есть, поэтому я не могу дождаться, когда это уничтожит тебя.

Мои глаза сужаются, а Бени наклоняется.

— Он тянет время.

Далтон слышит и усмехается.

— Правда? Или я просто приманка?

В животе возникает тяжесть, когда я смотрю на Романа.

— Позвони Паоло и убедись, что Саксон в безопасности.

Он кивает и исчезает в задней части комнаты, пока Далтон сидит с самодовольной ухмылкой. Ухмылкой, которую я бы с удовольствием стер с его лица. В комнате тишина, если не считать насвистывания Далтона, пока Ро не возвращается.

— Он не ответил, — говорит он мне.

Далтон мычит.

— Я так и думал. Бедняга. Надеюсь, с ним все в порядке.

Через секунду я уже на ногах и по ту сторону стола. Я хватаю Далтона за воротник и прижимаю к стене.

— Говори, какого хрена ты натворил, пока я не оторвал тебе голову.

— Ты был прав насчет лояльности, — цедит он. — Это ценное качество, когда они действительно тебе преданы.

Я достаю нож и приставляю к его горлу, чувствуя, как лезвие врезается в кожу.

— Давай, — дразнит он. — Убей меня. Это ничего не изменит. К тому времени, как ты доберешься до Саксон, она уже будет мертва.

В ту ночь, когда я лишил Саксон девственности, я честно думал, что спасаю ее. Конечно, желание сильнее, чем потребность дышать, сыграло свою роль в том, что я так легко поддался этой идее, но знание того, что я делаю ее бесполезной для Дмитрия, было моей главной целью. Я понятия не имел, что Далтон опустится так низко, что примет участие в убийстве собственной дочери.

Я недооценил своего врага, и этого больше никогда не повторится.

Когда гроб опускают в землю, Несса наконец достигает предела. Она издает болезненный звук и падает на землю. Скарлетт падает вместе с ней, гладя ее по руке и прижимая к себе. Все вокруг беспомощно наблюдают, как девушка, потерявшая лучшую подругу, лежит на траве и рыдает.

Похороны заканчиваются тем, что гроб занимает свое место под землей и завален цветами. Люди выражают соболезнования семье и уходят, всхлипывая и промокая глаза платками. Рафф берет инициативу на себя, когда мы подходим к ее семье. Он обращается непосредственно к Скарлетт, так как он ближе всех с ней.

— Мы соболезнуем вашей утрате, — говорит он мягко, беря ее за руку. — Саксон была необыкновенной молодой женщиной. Сайлас всегда говорил о ней как о своей гордости и радости.

Рыдание вырывается у Скарлетт, но она держится.

— Спасибо, Рафф. Единственное, что приносит мне покой — это знать, что она с папой.

Пока они обмениваются теплыми воспоминаниями, мой взгляд встречается с Далтоном. Он смотрит на меня с тем же самодовольным выражением лица, что и на встрече, будто он победил, и все, что я могу — представлять, что бы я с ним сделал, не будь мы в окружении людей.

Одно я знаю точно — это далеко не конец.

Я устраиваюсь на диване, измотанный событиями сегодняшнего дня. Хотя Рафф горел желанием зайти и обсудить будущее своих детей, вернее, его отсутствие, я не был настроен. Я сказал ему, что при всем уважении к нему, я не готов принимать его мнение во внимание. Они взрослые люди, которые сделали свой выбор, и теперь должны отвечать за последствия.

Бени сидит на другой стороне Г-образного дивана и наблюдает, как я кладу ноги на журнальный столик. Он следил за мной весь день, будто я динамит с горящим фитилем, готовый взорваться и уничтожить все вокруг. И я не могу винить его за это, потому что именно так я себя и чувствую.

— Итак, на чем мы остановились? — спрашиваю я. — Что-то, о чем мне стоит знать?

Он поднимает брови.

— Ты правда хочешь заниматься этим сейчас? Сегодня?

— Особенно сегодня. Что ты нашел?

Я вижу колебание в его глазах. Он не считает, что нам стоит это обсуждать сегодня, и тот факт, что я хочу двигаться дальше, будто мы не вернулись с похорон, его беспокоит. Но я не успокоюсь, пока Виола не окажется на той же глубине, что и гроб, который мы сегодня опустили в землю.

Он вздыхает и неохотно достает телефон.

— Отслеживание телефона Виолы не работало с ночи стрельбы, но это помогло увидеть ее действия той ночью. Она пошла из спортзала в Mari Vanna. Там пробыла пару часов, а затем приехала сюда, когда убили Паоло. А затем поехала домой, где...

Я поднимаю руку, останавливая его. Ему не нужно продолжать. События той ночи навсегда врезались в мою память. Мне не нужен повтор.

— А что насчет Нико? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Никто не видел и не слышал