Дело № 36/3. Пошлые розы - Милана Шторм

Истеричка-свидетельница действительно утверждала, что незадолго до смерти у вдовушки завязались отношения с каким-то мутным типом. Она была уверена, что это он убил ее подругу. Но, к сожалению, ни доказательств, ни имени, ни адреса она не знала.

Капитан потратил на нее два часа.

Два часа.

А Кира и Джек в этот момент… исчезли. Надо было отправить эту дуру в участок, и идти с ними. Но кто же мог подумать, что двое детективов с пистолетами сгинут посреди дня!

Да, они могли случайно наткнуться на кого-то важного. Но в таком случае, обязательно отправили бы посыльного с запиской, где они.

А здесь – просто испарились!

Испарились.

– Пойдем-ка, понюхаешь на улице, – Капитан мотнул головой в сторону выхода. – Может, учуешь следы Киры и Джека.

Томас кивнул.

– Давай попробуем…

Он долго водил носом, стоя на крыльце, и пожалуй, впервые в жизни, Капитан пожалел о том, что Твари не разгуливают по Рурку не таясь.

Изменив облик, Томас смог бы усилить обоняние… но пусть закат уже миновал, на улице еще есть люди.

– Прости, Капитан, – Томас выглядел так, будто сейчас расплачется. – Слишком много людей здесь прошло с тех пор. Я не чувствую запаха Киры и Джека. Он обрывается у крыльца… кажется, они пошли в ту сторону, – он показал на выход из переулка Последних Снов.

Сердце, душа и разум провалились куда-то вниз. Пусть Капитан и понимал, что эти двое вполне могут быть в порядке, в глазах стояли строки записок с угрозами и утренние слова Эшера: «Ты – один из нас, и только это тебя спасает.»

Кира – не одна из них.

И они, пусть и пытаются шантажировать его ее жизнью, никогда не поймут ценности ее жизни.

Они уверены, что люди, живущие за пределами Верхнего Города, – всего лишь отбросы. Так было всегда.

Капитан тоже когда-то так думал. До войны с Тварями в соседней Унрайле.

Когда-то он действительно был одним из них.

А сейчас он капитан центрального участка полиции Рурка и Зверь Глуби.

Зверь.

Глуби.

– Томас, проводишь Мэри до дома, хорошо? – деревянным голосом спросил Капитан.

– Конечно…

– Тогда идите.

– А как же Кира и Джек?

Капитан вздохнул.

– Я не знаю. Но Рурк слишком большой. Мы втроем нескоро обойдем его. К тому же сейчас ночь. И что-то мне подсказывает, что они не гуляют по центральным улицам…

Томас

Всю дорогу они с Мэри молчат. О чем думает рисующая, Томас не знает, но догадывается, что ее одолевают те же мысли, что и его.

Новое дело Призрачных Теней опять начинается неправильно. Они так и не собрались все вместе. Кира и Джек куда-то пропали.

Может, Томас сам придумал все эти традиции?

Нет. Первую ночь после начала дела, Кира проводит с Мэри. Делает ее красивой. А Мэри рисует. Так было всегда. Каждый раз.

– Придешь ко мне завтра утром? – спрашивает Мэри, когда он открывает дверь в ее жилище и пропускает ее вперед. – Я… Я ведь не смогу увидеть, получилось у меня, или нет.

В ее голосе слышится тревога и страх.

Тревога за друзей и страх того, что она все-таки не сможет больше рисовать мыслью.

– Конечно, приду, – отвечает Томас.

И уходит. Почему-то находиться рядом с Мэри нет сил. Ее глаза слепы, но все равно кажется, будто она смотрит в его душу. И видит все, что там происходит. А Томас не хочет, чтобы хоть кто-то видел содержимое его души.

Раньше такого не было.

Идти домой не хочется. Совсем. Может, потому что сегодня порог его жилища так и не переступила Кира? Там нет запаха ее недорогих духов, вишневого табака и женщины.

Томас так скучал по нему, по этому аромату…

Ему противно от самого себя.

У них ведь нет будущего. Он – Тварь, а она – человек. Он – вор, а она – детектив. Он – шакал, наслаждающийся запахом и вкусом протухшего мяса, а она – удивительная женщина, которой не место в Термитнике.

Он ведь нашел ей замену. Почти нашел.

Пожалуй, не будь Марла кошкой, не было бы и этого самого «почти». Сколько еще он сможет глушить аллергию настойкой череды и ромашки?

С другой стороны, со временем аллергия стала слабеть. Привыкает он, что ли?

Наверное, стоит продолжить. В конце концов, Марла тоже любит вишневый табак…

Стоит продолжить. И он, Томас, может поступить так, как делает обычно. Он может следовать традиции.

В «Черной Луне» сегодня совсем пусто. Из укромных кабинок, занавешенных фиолетовой тканью, не слышно ни звука, за барной стойкой тоже никого.

Занято только три столика.

Принявшая истинный облик, Марла привычно извивается у шеста, и ей все равно, что на нее никто не смотрит. Она наслаждается тем, что делает. Упивается собственным изяществом и совершенством. Она – кошка. Они все такие.

Увидев Томаса, Марла клыкасто улыбается, а он привычно чихает. Он забыл выпить настойку, и аллергия вновь одолевает его.

Выгнувшись, кошка сползает вниз, а потом спрыгивает с возвышения, обвивает шею Томаса и целует его.

– Я не ждала тебя сегодня, – прикусив его ухо, шепчет она. – Собиралась уйти отсюда пораньше, и пойти к тебе… Скучно сегодня.

Томас разочарованно смотрит на пустой бар. Его надежда следовать традициям Призрачных Теней рассыпается в прах. Он и так толком не знает, что искать и о чем спрашивать, так и спрашивать не у кого.

За одним из столиков сидят безобидные скарабеи, за другим – тупые быки, а за третьим расположился одинокий грифон.

Впрочем, есть шанс выяснить что-то у бармена.

Бармены знают все.

Сегодня за стойкой Кларк. Он – сатир, и поэтому не может обслуживать клиентов, полностью или частично изменившись. Он выглядит человеком, но от него все равно несет козлятиной.

Пожалуй, сатиры – одни из самых «пахучих» существ. Но нет, это не его запах остался на теле леди Эйзенберт. Томас запомнил тот запах. Может быть, именно это поможет Призрачным Теням найти убийцу.

– Томас, старина, – улыбнувшись до ушей, Кларк ставит на барную стойку любимый коктейль Шакала: свернувшаяся венозная кровь, абсент и минеральная вода. – Давненько я тебя не видел!

– Привет, Кларк, – отвечает Томас и делает глоток. – Есть, чем поживиться?

– Ты про еду? Или тебя больше интересуют свежие слухи? – подмигивает сатир.

– Пожалуй, я не откажусь от всего и сразу.

Марла исчезает. Ненадолго. Томас уже знает, что она пошла одеваться.

Они уйдут отсюда вместе.

Кларк заглядывает на кухню и кричит о том, что гость требует большой кусок качественного протухшего