Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

моря, посетили Албанию, Турцию, где Байрон повторил подвиг легендарного Леандра и переплыл Геллеспонт. На Рождество 1809 года они добрались до Афин, где Байрона ждало новое сердечное увлечение. Там они остановились в доме миссис Макри, чей покойный муж был британским вице-консулом, а после его смерти вдова добывала деньги на жизнь, предоставляя комнаты приезжим иностранцам. У нее было три красавицы-дочери: Мариана 15 лет, Катанка 14 лет и Тереза 12 лет.

Лорд Байрон отдыхает после плавания через пролив Дарданеллы в 1810 году. Художник У. Аллан

Байрон был сражен их красотой. Вскоре он признавался в письме: «Я умираю от любви к этим божественным созданиям». Более остальных двух сестер Байрона заинтересовала младшая, Тереза. Ей он посвятил ставшее знаменитым стихотворение «Афинской девушке».

Следуя традициям любовных игр Востока, Байрон порезал себе грудь кинжалом как символ того, что он покорен красотой Терезы. А она спокойно наблюдала за этим спектаклем, принимая его как должное, как преклонение перед ее красотой, но отнюдь не считая, что она обязана его отблагодарить.

Впрочем, влюбленность в Терезу не помешала Байрону увлечься в Афинах другой девушкой. Историю этого увлечения Байрона подробно описал Медвин в своей книге «Разговоры лорда Байрона». Девушка была турчанкой, про которую Байрон сказал Медвину, что он «влюблен в нее как мало в кого из женщин». Эта любовь оборвалась с наступлением праздника Рамазан, так как религиозные установления запрещали женщинам выходить из дома.

Байрон и турчанка пытались обойти этот закон, но турчанку выследили – наказанием должна была стать смерть. Байрон ничего не знал о суде над ней, пока случайно не натолкнулся на карательную процессию. «Только чистая случайность, – писал он, – позволила мне предотвратить исполнение приговора. Я, как обычно, совершал прогулку верхом вдоль берега моря, когда увидел толпу людей, двигавшуюся к морю, и солдат в этой толпе. Мое любопытство взыграло, и я послал одного из моих сопровождающих узнать, в чем там дело. Каков же был мой ужас, когда я услышал, что они несут несчастную девушку, завязанную в мешок, чтобы бросить ее в море! Я не раздумывал над тем, что следует делать. Я знал, что могу рассчитывать на моих верных албанцев, и поскакал к офицеру, командовавшему процессией, и стал угрожать ему, что если он не отпустит осужденную, то я найду способ заставить его сделать это. Ему явно не нравилось порученное дело и решительный вид моих телохранителей, и он согласился вернуться вместе со мной в город с девушкой, которая, как я обнаружил, была моей турецкой фавориткой. Достаточно сказать, что мое вмешательство и крупная взятка чиновнику магистрата спасли ее, но только на том условии, что я прерву всякую связь с ней, а она немедленно покинет Афины и ее увезут к ее друзьям в Тебес. Там она умерла через несколько дней после своего приезда, наверное, от любви».

Иллюстрация Э. Делакруа к одной из восточных поэм Байрона

А влюбленность в Терезу кончилась банально. Когда Байрон вернулся в Афины из поездки в Константинополь, ему пришлось столкнуться с агрессивностью миссис Макри. Она вбила себе в голову, что лорд Байрон должен жениться на Терезе, а если он категорически отказывается от брака, то пусть выкупает ее за приличные деньги – таков обычай! – и делает ее своей наложницей.

Байрон отреагировал на притязания миссис Макри весьма резко. Эта женщина, писал он Хобхаузу, совсем помешалась, если она воображает, что он собирается жениться на ее дочери, несмотря на всю разницу в их положении в обществе. Кроме того, добавлял он, у него в настоящее время новое увлечение.

Действительно, уже по дороге домой имела место еще одна любовная история. На Мальте он познакомился с прелестной и легкомысленной миссис Педли. Ее вызывающее поведение было, наверное, реакцией на скуку гарнизонной жизни. Муж выгнал ее из дома, она пришла к дому Байрона и уселась на ступеньках у двери, отказываясь уйти. Байрон умолял ее вернуться домой, и когда она категорически отвергла его предложение, Байрон послал мистеру Педли записку, спрашивая его, что ему делать с этой женщиной. Мистер Педли в ответ упаковал платья своей жены и все вещи, принадлежавшие ей, и отправил все это на квартиру Байрона, сопроводив запиской, в которой желал ему насладиться таким приключением.

Кончилось все тем, что Байрон вынужден был взять миссис Педли с собой в Англию, где он по прибытии туда немедленно с ней расстался и больше с этой дамой не общался.

Вернувшись в Афины, Байрон предпочел не останавливаться в доме мадам Макри и снял квартиру в монастыре капуцинов у самых стен Акрополя. Там жил настоятель и шестеро его учеников. Сильфы, как прозвал Байрон мальчиков, немедленно пришли в восторг от нового жильца.

Самым дорогим другом Байрона среди послушников монастыря стал девятнадцатилетний Николо Жиро. Француз по происхождению, Николо начал учить Байрона итальянскому языку и стал его амиго, заверяя лорда, что готов сопровождать его, куда бы тот ни поехал, жить с ним и умереть вместе с ним.

О степени привязанности Байрона к Николо Жиро можно судить хотя бы по тому, что, вернувшись в Англию, он внес некоторые поправки в свое завещание, отписав Николо семь тысяч фунтов стерлингов, которые должны быть вручены юноше, когда ему исполнится двадцать один год. Это были очень большие деньги и самая большая сумма из завещанных Байроном. Для сравнения можно отметить, что Раштону Байрон завещал пятьдесят фунтов стерлингов в год пожизненно и тысячу фунтов, когда ему исполнится двадцать пять.

В середине сентября Байрон в сопровождении Николо отправился в Пелопоннесс, по дороге он подхватил лихорадку и слег в постель. Николо выступал в роли сиделки, несколько дней и ночей не отходил от его постели, потом сам заболел, и теперь уже Байрон стал сиделкой. Как ни был он слаб, тем не менее продолжал играть роль Казановы – в письме Хобхаузу он поручал ему сказать Мэттьюсу, что Байрон в Греции имел более двух сотен сексуальных отношений, так что теперь он устал от них.

22 апреля 1811 года Байрон, которому только недавно исполнилось двадцать три года, отплыл вместе с Николо из Пирея на Мальту. Прошло более полугода с того дня, когда он расстался здесь с миссис Смит. Теперь в нескольких трудных для него разговорах Байрон дал ей понять, что она для него уже не является желанной женщиной.

Своего любимого Николо Жиро Байрон привез на Мальту, чтобы определить в школу. Их