Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

– Даже если он уродлив, как Эзоп, я должна увидеть его, – отозвалась Каролина Лэм.

Они встретились на балу у леди Уэстморленд. Леди Каролина внимательно разглядывала его прекрасное лицо. Байрон стоял в центре зала в изысканной позе, слушая с подчеркнутой вежливостью комплименты в свой адрес, но с выражением скуки на лице.

Каролина Лэм (Лэмб) сразу же оценила всю невыгодность своего положения – ее божество было окружено женщинами, которые жадно ловили каждое его слово, ей к нему было не пробиться.

Байрон тут же заметил новую даму. Впрочем, не заметить ее было невозможно, настолько это была яркая и привлекательная личность – ее нельзя было назвать красавицей, но невозможно было оторвать от нее глаз – живое, выразительное лицо, большие газельи глаза, которые смотрели на окружающих вопросительно, придавая ее лицу детское выражение, кудрявые волосы цвета соломы. Ее рот вызывал воспоминание о лепестках розы, а когда она смеялась – а смеялась она часто – сверкали ослепительно белые зубы. Тонкие аристократические руки, которые никогда не оставались в покое. Фигура ее напоминала мальчишескую, отличаясь редкой подвижностью.

Таким же был и ее ум: живой, словно каждую минуту готовый к новым приключениям. Ее движения отличались стремительностью и грацией. Голос у нее был мягкий, с детскими интонациями. Она говорила отрывочными фразами, которые сплошь и рядом не заканчивала. Выглядела Каролина Лэм такой хрупкой и одинокой, что у всех мужчин возникало желание защитить ее. А она жила в мире мечтаний и, как всякий ребенок, верила, что наступит день, когда все ее мечты сбудутся.

Это была одна Каролина Лэм. Но рядом с этой Каролиной уживалась еще одна Каролина. Эта другая Каролина была испорченной, себялюбивой неврастеничкой. Ее изящный ротик мог извергать злобные проклятия, розовые губки могли надуваться и презрительно фыркать. Газельи глаза могли сверкать от гнева.

Ее настроение менялось со дня на день и с часу на час. Контролировать себя она не умела. Если с ней не соглашались, она визжала, стучала кулачками и царапалась. В припадке ярости могла бить посуду, выламывать ценные витражи из окон и кататься по полу.

Она могла обрушивать свой гнев на кого угодно – как на тех, кто мог противостоять ей, так и на тех, кто, будучи слугами, должны были беспрекословно подчиняться ей. Она могла проявить себя и щедрой, и злопамятной. Она восставала против всякой дисциплины. Когда ей что-то запрещали, обязательно делала это. Она была одержима желанием всегда быть в центре внимания, готова была на любые экстравагантные выходки, лишь бы привлечь к себе взгляды окружающих.

Эта другая Каролина не была ни хрупкой, ни беспомощной. Ее упрямство и решимость делать все по-своему заставляли тех, кто общался с ней, стремиться ущемить ее гордость.

Она не любила женщин, и они отвечали ей тем же.

У Каролины Лэм не было никаких этических ограничений и принципов. Она была отчаянной лгуньей.

Такой представала та, вторая, Каролина Лэм. Подлинная Каролина умещалась где-то между этими двумя крайностями. Она была личностью трагической и самым злейшим врагом самой себе. Она всегда оставалась ребенком и так никогда и не выросла.

Такова была женщина, которую увидел лорд Байрон на балу у леди Уэстморленд. Вообще-то Каролина Лэм вовсе не принадлежала к тому типу женщин, которые нравились Байрону.

Каролина Лэм (Лэмб). Художник Т. Лоуренс

Он не любил худых женщин, а Каролину можно было назвать просто тощей. Ему не нравились женщины-собственницы, стремящиеся подчинить себе мужчину, его не привлекали женщины, которые жаждали всегда быть в центре внимания – он сам любил, чтобы все взгляды были устремлены только на него. Его отталкивали женщины, сексуально озабоченные. Его вообще не тянуло к женщинам молодым, он предпочитал женщин старше него, но которые льстили ему и не предъявляли слишком много претензий.

Однако леди Каролина была очень привлекательна. Не было такого мужчины, который не проводил бы ее взглядом и не прикидывал бы про себя, как было бы хорошо затащить ее в постель. Кроме того, она была настоящей аристократкой и принадлежала к высшему свету, куда Байрон еще только рвался.

Его самолюбие было ущемлено тем, что она при первой их встрече не пожелала, чтобы его ей представили. А Каролина, вернувшись домой, записала в своем дневнике: «Злой сумасшедший, с которым опасно иметь дело».

Тем не менее через два дня они встретились в Холланд Хаузе – лондонском дворце, который в те времена был местом встреч политиков и писателей, сторонников партии вигов. И на этот раз его представили ей, и он спросил, почему она в прошлую встречу не захотела знакомиться с ним.

Леди Каролина почувствовала, что покорена. Вернувшись домой, она записала в дневнике: «Это прекрасное бледное лицо будет моей судьбой».

Здесь уместно сказать несколько слов о прошлом леди Каролины Лэм.

Каролина – в детстве в семейном кругу ее называли Каро – была единственной дочерью Фредерика Понсон-би, графа Бессбороу. Ее родители были типичными представителями партии аристократов-вигов, которые правили Англией весь восемнадцатый век. Отец был политиком, мать – светской красавицей, склонной заводить любовные интрижки. Но при этом мать была натурой артистичной, любила литературу, ее дом был полон картинами, скульптурами, она владела несколькими европейскими языками.

Каролина росла в этой атмосфере и с детства проявила себя весьма одаренной девочкой. Она свободно владела латынью и древнегреческим, прекрасно говорила по-французски и итальянски.

Когда Каролину начали вывозить в свет, она стала пользоваться успехом – желающих вступить с ней в брак оказалось немало. Она выбрала Уильяма Лэма, спокойного, уравновешенного молодого человека, начавшего делать успешную политическую карьеру.

Он был любимым сыном леди Мельбурн, женщины блистательной, которая придерживалась весьма свободных взглядов на любовь и секс. Его настоящим отцом был вовсе не сэр Мельбурн, а граф Эгремон, а ее четвертый сын, по слухам, был от принца Уэльского.

Уильям Лэм воспринял уроки матери и руководствовался в жизни ее циничными взглядами. Эти взгляды он привил и своей молоденькой жене. Каролина говорила о своем муже: «Его совершенно не волновали мои моральные устои. Я могла флиртовать и встречаться с кем хотела». Впоследствии леди Каролина обвинит своего мужа в равнодушии и безразличии к ней.

Семейная жизнь Уильяма Лэма и Каролины текла по накатанному руслу. Это привычное течение было взорвано появлением на их семейном горизонте лорда Байрона.

Впоследствии, когда ее роман с Байроном уже оборвался, Каролина Лэм писала другу Байрона Медвину: «Это случилось после того, как вышли в свет первые песни „Чайльд Гарольда“, а