Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

спальни, схватила нож и сделала вид, что собирается заколоть себя. Байрон успел перехватить ее руку и отнять нож. Наконец Хобхаузу удалось убедить ее вернуться в свой дом, но Каролина согласилась только при том условии, что Байрон пообещает навестить ее прежде, чем уедет из Лондона.

Хобхауз был потрясен этим эпизодом и понял, что пришло время им окончательно расстаться. Он боялся, что Каролина может все-таки убедить Байрона бежать вместе с ней из Англии. А Байрон, хотя и ненавидел подобные сцены, словно получал от них какое-то удовольствие. Его тщеславие мешало ему порвать окончательно с Каролиной. Он говорил ей, что они не должны больше никогда встречаться, а спустя короткое время согласился встретиться с ней.

Через две недели после вторжения Каролины в его дом она послала ему в качестве сувенира пучок волос, отрезанный с самого сокровенного места. Это был типичный для Каролины жест, который должен был стать символом ее страсти и в то же время указанием на ее отказ прийти к соглашению.

Столь эксцентричный сувенир сопровождался письмом: «Я просила тебя, чтобы не слал мне свою кровь, и тем не менее делаю это – ибо она означает любовь, которой я хочу обладать. Я отрезала волосы слишком коротко, и крови оказалось больше, чем тебе нужно, – не делай того же самого и молю, чтобы ножницы не задели самого дорогого – лучше всего возьми волосы с руки – умоляю тебя быть осторожным». Письмо было подписано «Твоя дикая антилопа».

Неизвестно, ответил ли Байрон на это письмо, послал ли собственный сувенир. Письмо Каролины должно было понравиться поэту, оно своей мелодраматичностью вполне отвечало его вкусам. Однако тон ее письма, особенно после ее вторжения в его дом, должен был убедить Байрона в том, что Каролина немного сумасшедшая, и никогда нельзя знать, что она выкинет в следующую минуту. Она уже пыталась поранить себя ножом, потом ножницами. Неизвестно, через какое время она станет угрожать ему холодным оружием. Великий любовник не всегда оказывается великим героем, когда его жизни угрожает отвергнутая любовница, а Байрон не собирался проливать свою кровь ради таких обстоятельств.

Никаким усилием воображения он не мог себе представить, чтобы леди Оксфорд, к примеру, вела себя подобным образом. Вот уже три месяца он пребывал в роли литературного льва в светских салонах Лондона и начал уставать от экстравагантных выходок своих поклонниц. Он начинал понимать, что у него не будет покоя, пока он и Каролина остаются в Лондоне. Он должен уехать сам и убедить Каролину тоже уехать – и чем дальше от него она будет, тем лучше будет для них обоих.

Проблема решилась благодаря самой Каролине. Она выкинула такой номер, какого еще не устраивала за всю свою семейную жизнь.

Все, что произошло, известно из писем матери Каролины Генриетты ее давнему любовнику лорду Гранвиллю – она сообщала ему о случившемся и просила совета.

Первый сигнал о катастрофе содержался в записке, которую лорд Гранвилль получил от нее утром 12 августа:

«О, Джон! Каролина уехала! Это ужасно! Она не с Байроном, но где она, один Бог знает».

В следующем письме, отправленном днем, Генриетта подробно описывала, что же произошло. Генриетта рано утром выехала из своего дома на Кавендиш-сквер и поехала в Мельбурн Хауз в Уайтхолле, где жила Каролина. Генриетта намеревалась уговорить свою дочь уехать из Лондона. Ее план сводился к тому, чтобы они с Каролиной поначалу отправились на виллу Бессбороу в Рочамптоне, где к ним вскоре присоединится Уильям Лэм, а потом они все вместе уедут в поместье Бессбороу в Ирландии, где проведут остаток лета.

Каролина пребывала в весьма дурном настроении и встретила свою мать с плотно сжатыми губами и нахмуренным лицом. Мать и дочь тут же начали ссориться, в разгар ссоры в комнату вошел лорд Мельбурн и стал упрекать свою невестку в несерьезном поведении. Тут Каролина окончательно вышла из себя и ответила ему так грубо, что Генриетта побежала искать леди Мельбурн, а лорд Мельбурн мог только с негодованием взирать на Каролину.

Генриетта и леди Мельбурн торопливо поднимались по лестнице, когда навстречу им промчалась Каролина, а лорд Мельбурн, стоя на верху лестницы, кричал слугам, чтобы они не дали Каролине выйти из дома.

Однако Каролина оказалась проворнее и выбежала на Уайтхолл прежде, чем ее успели остановить, и скрылась из вида.

Когда лорд Мельбурн кое-как успокоился, он сумел рассказать, что же произошло между ним и Каролиной. Каролина обрушила на него поток брани и посоветовала заниматься собственными делами. Она предупредила его, что уходит из этого дома и уезжает к Байрону. Лорд Мельбурн запретил ей выходить, добавив с сарказмом, что ее угрозы ничего не стоят, так как Байрон никогда не примет ее. Эти слова доконали Каролину, она завизжала, выскочила из комнаты и побежала вниз по лестнице.

Генриетта приказала подать карету и отправилась по Пиккадили-стрит в надежде увидеть свою дочь. Но обнаружить Каролину не удалось, она растворилась в многолюдном Лондоне. Им оставалось только рыдать и искать ее тело в Темзе.

Наконец здравый смысл взял верх, и Генриетта с леди Мельбурн поехали к Байрону, чтобы проверить, не скрывается ли Каролина у него, и просить Байрона о помощи. Их рассказ, полный драматизма, весьма встревожил Байрона, и он обещал дамам предпринять все от него зависящее.

Никаких новостей не поступало вплоть до вечера. Генриетта обедала с верным поклонником Каролины Хартом, когда посыльный привез конверт от Байрона. В конверте было письмо от Каролины матери, в котором Каролина извещала мать, что навсегда оставляет Байрона и что никто из них никогда ее не увидит.

Конверт этот был вручен Байрону кучером наемного экипажа, которого Каролина наняла для своего бегства. Байрон, проявивший в этой драматической ситуации больше здравого смысла, чем все остальные, задержал посланца и с помощью угроз и денег заставил назвать дом, куда он отвез Каролину.

Это оказался дом хирурга в Кенсингтоне, где Каролина попросила убежища, рассказав жалостливую историю о том, как ее отвергли все, кто ее любил, и заставили навсегда покинуть их дом.

Байрон приехал в дом хирурга, сказал, что он брат Каролины, и почти силой усадил ее в свой экипаж. Потом он отвез ее в дом Бессбороу на Кавендиш-сквер. Каролина не проявляла никаких признаков раскаяния, и Генриетте только с огромным трудом удалось уговорить ее вернуться в Мельбурн Хауз.

Каролина упорно отказывалась раскаяться. Она не хотела даже слышать об отъезде из Лондона и заявила, что если Байрон уедет из Лондона, то она