Измена. Ты не получишь сына - Галина Колоскова

Этим же вечером заезжаем с сыном в новую квартиру. Я нашла её через агентство. Однушка на окраине города. В ней пахнет чужими жизнями, старыми обоями и отчаянием.

Опускаюсь на скрипучий диван, видевший лучшие дни. Никита сидит на полу посреди комнаты, обняв колени, и глядит в окно. Новый робот валяется в стороне. Сын больше не плачет.

– Никита, хочешь, почитаем? – смотрю виноватым взглядом на смысл моей жизни.

Он молча качает головой. Предлагаю то, что всегда срабатывало:

– Может, посмотрим мультики?

– Нет, – в тонком голоске обида. – Я хочу домой. Хочу к доброму папе. Хочу к бабушке.

Каждое его слово – удар в душу. Чувствую себя большой сволочью, а не матерью. Подхожу, сажусь рядом, укутываю руками в желании поделиться теплом. Худенькое тело напряжено. Никита не отвечает на объятия.

– Я знаю, сынок. Тебе здесь не нравится. Но… потерпи немного. Мы вдвоём. Мы – команда.

– Я не хочу быть в команде! – он вдруг вырывается. В серых глазах вспыхивает беспомощный гнев. – Я хочу, чтобы всё было как раньше! Почему ты всё испортила? Это из-за тебя папа ушёл!

Он не понимает. Для него мир разделился на «до» и «после», и в центре точки разлома оказалась я. Я – причина того, что его вселенная перевернулась. Тихон в его глазах остаётся хорошим. Я увезла его от папы, от бабушки с дедушкой, от привычной жизни.

Отступаю, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Я не могу злиться. Он – ребёнок. Заложник этой войны.

– Никита, папа совершил очень плохой поступок. Маме было больно. Мы не могли остаться.

– Тётя Катя говорит, что ты всё выдумала! – выкрикивает он, и я замираю. Катя успела отравить сознание сына за короткие часы, что он был у родителей. – Ты хочешь, чтобы папа был только твой!

Как с этим бороться? Как объяснить пятилетнему ребёнку, что такое измена, предательство, грязная ложь?

– Никита, тётя Катя обманывает, – стараюсь говорить максимально спокойно. – Ты сам видел папу в её доме. Ты спросил, почему он голый. Разве так ведут себя хорошие люди?

Он смотрит на меня. В мокрых глазах идёт борьба. Детская память против внушённых слов. Вдруг он замыкается, отворачивается и упирается лбом в диван.

– Я не помню! Я ничего не видел! Я хочу к папе!

Встаю и ухожу на крохотную кухню, закрываюсь в ней и, прислонившись к холодильнику, тихо плачу. Беззвучные, горькие слёзы от усталости. От одиночества. От чувства вины перед сыном. От страха перед будущим. В душе темнота. И просвета не видно.

Завтра мне выходить на работу. Нужна няня для Никиты. Нахожу через агентство Ирину Петровну. Нет времени проверять рекомендации, выбирать лучшую.

На следующий день в восемь утра звонок в дверь. На пороге стоит невысокая, полная женщина с жёстким лицом и цепкими глазами. Она окидывает оценивающим взглядом скромную обстановку нашей квартиры. Вижу в её глазах лёгкое презрение.

– Здравствуйте, я к мальчику, – говорит она, не утруждая себя улыбкой.

– Проходите, пожалуйста. Никита ещё спит. Вот его вещи, еда в холодильнике. Мой номер телефона на его двери. Я вернусь к шести.

– Ладно-ладно, – она машет рукой, войдя в квартиру, – управлюсь. У меня своих трое было. Не избалованных.

Чувствую себя ужасно. Оставляю травмированного ребёнка с чужой, холодной женщиной. Но выбора нет.

Никита проснулся от шума и вышел в коридор. Босые ноги шлёпают по линолеуму. Маленькие кулачки трут глаза до тех пор, пока не увидел незнакомку. Он закатывает истерику. Кричит, что не хочет оставаться с чужой тётей. Ирина Петровна смотрит на него словно на нашкодившего щенка.

– Успокойся, мальчик, – сухой голос с укором не успокаивает, как и слова: – Бабушку нужно слушать. Я плохому не научу.

Сердце кричит – останься! Но обязанность содержать и кормить сына гонит вперёд. Я сбегаю из квартиры, под истошные вопли сына: «Мама, не уходи!» Спускаюсь по лестнице, и каждый шаг отзывается в сердце болью. Я – плохая мать. Бросаю ребёнка в самый трудный момент его жизни.

Работа становится спасением и пыткой одновременно. Сижу в офисе, пытаюсь вникнуть в отчёты. Отвечаю на письма, звоню клиентам. А в голове – только он. Его испуганное лицо. Его крик. Что, если Ирина Петровна орёт на него в ответ? Что, если она бьёт его? Что, если ему стало хуже?

В обеденный перерыв срываюсь, звоню домой.

– Алло? – слышится голос Ирины Петровны.

– Это Лена. Как там Никита?

– Ничего, успокоился. Съел суп. Сидит, играет в смартфоне.

Спрашиваю с замиранием сердца в попытке успокоить совесть.

– Он долго плакал?

– Немного. Это даже полезно, выплеснул стресс. Не переживайте вы так.

Сбрасываю вызов, но мне не становится легче. Дорабатываю на пределе нервного напряжения. Хорошо, что в этот день нет встреч с партнёрами.

Возвращаюсь домой на пределе скорости. Никита действительно сидит перед телевизором с моим смартфоном. Он не бежит ко мне навстречу, как раньше. Поднимает на меня обиженные глаза и снова отводит взгляд.

– Расскажи маме, как день прошёл? – пытается быть ласковой няня. Но я чувствую фальшь.

Никита молчит.

– Спасибо, Ирина Петровна, – говорю, отсчитывая ей деньги. – До завтра.

– До завтра, – она берёт купюры, быстро пересчитывает и уходит, не оглядываясь.

Я остаюсь наедине с сыном. Тишина в квартире давит. Он не хочет со мной разговаривать. Играет один. Ужинает молча. Ложится спать, повернувшись лицом к стене. Ощущаю физически, как стены дешёвой квартиры смыкаются вокруг.

Это не свобода, а новая тюрьма. Тюрьма одиночества, вины и страха. Меня разрывает между любовью и обязательством. Работаю – рву душу ребёнка своим отсутствием. Не стану работать – Тихон заберёт Никиту через опеку. В груди капает кровь. Я вою беззвучно. Почему всё против меня? Почему нет поддержки от самых родных? Чем я провинилась перед ними? Почему говорить правду опасно? Что с Виктором? Почему он уверен, что Катя безгрешна? Сотни «почему», на которые нет ответа.

Сижу на кухне с чашкой остывшего чая. Пустой взгляд уставлен на тёмные окна соседних домов. У меня украли прошлое. Забрали семью. А теперь пытаются отнять сына. Я в отчаянии. Что будет со мной, если они победят? Мне останется серая, унылая реальность и работа. Даже не так. Только работа.

Смартфон вибрирует на столе. Незнакомый номер. Сердце замирает. Тихон? Или родители? Или Катя с новыми угрозами?

С опаской принимаю вызов.

– Алло?

– Лена? – низкий, спокойный голос узнаваем. Владелец сети ресторанов. – Простите, что беспокою так поздно. Это Артём Белов. Мы в пятницу