Чёрт из Чертаново. Том 3 - Антон Панарин

Даша ещё раз поцеловала меня и отправилась на кухню кормить потерпевшего, я же пошел в спальню переодеваться. Надел чёрные штаны с лампасами, сверху косуха с черепом во всю спину. Обул зелёные шлёпанцы, запястье украсили розовые часики с единорогом. Напоследок я выудил из полупрозрачного марева инвентаря тяпку, проверил лезвие и отправил обратно, к Машеньке. Вроде взял всё что хотел.

Телефон пиликнул, и на экране высветилось сообщение с незнакомого номера. Я разблокировал экран и прочитал: «Дмитрий, здравствуйте. Это Степан Михалыч, компания „ДезМастер“. Мы десять лет занимаемся дезинфекцией и наслышаны о вашем японском средстве от плесени. Готовы выкупить у вас партию по достойной цене, или заключить договор на постоянную дистрибьюцию средства.».

Ну наконец-то, а я всё гадал, когда местные дезинфекторы заметят, что плесень в городе кончается без их участия. На секунду я представил, как продаю этим серьёзным товарищам обыкновенную воду и в какую ярость они придут от этой аферы века. Нет, жульничать я не собираюсь, как и делиться секретом.

Я быстро набрал ответ: «Такая корова нужна самому», после чего отправил Михалыча в чёрный список, чтобы не уговаривал и глаза мне не мозолил. Крохи имеющегося времени тратить на конкурентов я не собирался, пусть хоть миллион рублей за бутылёк предлагают. От таких сделок потом проблем необерёшься.

В одинадцать тридцать я вышел из квартиры вместе с чертолётом и понял что спускать его куда проще, чем поднимать. Во дворе уселся в седло, плавно провернул ручку и выкатился на пустую дорогу.

Ночной город встретил меня прохладой и полным равнодушием. Никто не восхищался моим железным конём, зато я был в полнейшем восторге! Скутер шелестел по асфальту, цифры на приборке держались в районе семидесяти, а я катил в сторону Антонова-Овсеенко и всё думал, что за люди ждут меня там?

Позабыть обо всём мне пришлось на перекрёстке у гаражей, где из чёрного провала между боксами наперерез вылетела псина. В свете фары мелькнула вздыбленная шкура и пасть, в которой зубов было раза в три больше, чем положено собаке. Тварь ринулась под переднее колесо, в надежде сбросить меня со скутера, а после растерзать, но я вовремя дёрнул руль влево, видать ловкость момогла.

Скутер повело, подошва шлёпанца чиркнула по асфальту, и каким-то чудом мы разминулись. За спиной клацнули челюсти и раздался разочарованный вой, а я выкрутил газ до упора и помчался дальше понимая что могу опоздать если остановлюсь и пристрелю осквернённую псину.

К промзоне я подкатил без пяти двенадцать. За покосившимся шлагбаумом темнели ангары, между ними горел одинокий прожектор, выхватывая из темноты островок потрескавшегося асфальта. Чертолёт я закатил в заросли за бетонной плитой, а ключи забрал с собой, на всякий случай. Подойдя к шлагбауму я услышал возмущённое:

— Какого хрена⁈

Я обернулся на звук и увидел человека, которого узнал бы даже в кромешной тьме. Ко мне широким шагом двигался Саня.

— Вот именно, твою мать! — возмутился я в ответ разведя руками в сторону. — Какого хрена, Саня?

Саня притормозил в шаге от меня, открыл рот, закрыл и развернулся к бородатому амбалу в тельняшке, шедшему за ним следом.

— Борисыч, это и есть твой кандидат⁈

— А чё тебе не нравится? — прогудел тот.

— Мне не нравится, что он мой лучший друг! — Саня ткнул в меня пальцем. — И я его в это дерьмо тянуть не собираюсь!

— Стопэ, Саша, — поднял я ладонь. — Я уже по уши в этом дерьме. Так что охотиться мне с вами или нет, я решу сам. И вообще, давно ты стал одарённым?

Саня замялся, покосился на Боцмана, которого судя по всему звали Борисычем и нехотя ответил:

— Помнишь, я в речке тонул лет двадцать назад? Когда наш плот развалился.

Я кивнул, ещё бы не помнить. Мы тогда полдня мотали скотчем плот из полторашек, гордо отчалили от берега, а на полпути к другому берегу наше судно разошлось по швам. Я догрёб до отмели первым и потом неделю подкалывал Саню, утопившего новые кроссовки. Мне и в голову не пришло, что Санёк в тот день не бултыхался, а тонул по-настоящему.

— Ну вот, — Саня пожал плечами. — Старый Саня утонул, а выплыл одарённый.

— И ты всё это время молчал⁈ — возмутился я.

— А ты как будто не знаешь, что Мир по шапке бьёт за длинный язык! — нервно огрызнулся он.

— Ты прав. Извини. — согласился я совсем позабыв о том как меня ломало о том что никому нельзя рассказывать о происходящем вокруг.

Саня выдохнул, и следующий вопрос прозвучал уже спокойнее:

— А ты давно?

— Как кирпичом по башке получил, так и зачислили в штат особо одарённых, — хмыкнул я. — Теперь жду, когда прилетит второй кирпич и меня спишут в запас.

— В запас у нас списывают только вперёд ногами, — пробасил Боцман, подходя ближе. — Рассказывай, что умеешь.

— Нечего рассказывать, тут показывать надо.

Я отступил на пару шагов и активировал морозную поступь. Белёсая наледь с хрустом рванула от шлёпанцев во все стороны и в считанные секунды превратила площадку перед ангаром в каток. Саня, стоявший ближе всех, отпрыгнул и лишь чудом не был приморожен к асфальту.

— Э! Полегче! — выкрикнул он не готовый к таким фокусам. — СабЗиро на минималках.

Вместо ответа я вскинул указательный палец, прицелился в ржавую бочку метрах в двадцати от нас и выпустил ветряную пулю. Послышался хлопок, и в бочке появилась глубокая вмятина, а я разочарованно цокнул языком, так как надеялся что смогу пробить жестянку.

— Ещё есть навык переливания, — сообщил я, — Могу досуха выкачивать энергию из нарывов, одержимых, осквернённых и паразитов.

Боцман повернулся к Сане широко улыбаясь произнёс:

— Ну вот. А ты хотел его прогнать. Полезный же малый.

За спиной раздалось громкое восторженное сопение, а обернувшись, я обнаружил существо, при виде которого в руке тутже материализовалась тяпка. Передо мной стоял антропоморфный ёж ростом в полтора метра. В косухе, утыканной стальными шипами, и с чёрными напульсниками. На футболке у него был изображен хмурый Юра Хой. Ёж расплылся в улыбке и протянул мне когтистую лапу:

— Ну слава богу! Ещё один панк в команде. Теперь мы этого старого хрена точно заставим панк рок включать.

— Я вообще-то не панк, — уточнил я, пожимая жёсткую ладонь.