Откровенно - Ольга Ивановна Коротаева

Заметила, что регенерация уже затянула ранки на его холёных руках, и невольно облизнулась.

– Жаль это слышать, – лениво ответил мужчина и, промокнув испачканные руки салфеткой, бросил её на пол. Сунул ладонь в карман, и я выпрямила спину, с подозрением прищурившись. Ухмыльнувшись, князь вынул плоскую коробочку алого бархата, протянул мне. – Может, второй сюрприз тебе придётся по вкусу?

Я выхватила подарок так стремительно, будто он мог обжечь пальцы, и открыла. При виде тонкого браслета зашипела от ярости:

– Это-о?!

– Что? – Фернанд изящно опустился на второй стул и иронично покосился на меня. – Не нравится?

Я едва сдержалась, чтобы не бросить ему коробочку в лицо.

Браслет нисси – знак принадлежности вампиру. Честь для одних, для меня – смертельное оскорбление. И Фернанду об этом было прекрасно известно. Ещё несколько часов назад я бы попыталась вбить украшение ему в глотку, но сейчас меня сдерживал договор с Коулом.

– Этот цвет, – с трудом выдавила я, – меня бесит.

– Выберем другой, – нехорошо улыбнулся Монгомери и сузил алые глаза. – Вместе. А теперь третий сюрприз…

Он хлопнул в ладоши, и входная дверь распахнулась.

Глава 8. Фернанд

Что-то изменилось. Перемена витала в воздухе и не давала мне свободно дышать, колола лёгкие, жгла вены. Линда была такой же, как до моего похода в Офос, и в то же время иной.

Ненависть нисси не уменьшилась ни на йоту, но при этом девушка стала соблазнительно улыбаться. Её хищный оскал будоражил меня. Хотелось сжать свою женщину в объятиях, присвоить её прямо на этом столе, в осколках стекла и обломках отвергнутого браслета.

Подчинить.

Заставить принять мою силу.

И меня…

Но это бы доконало меня самого. Нельзя переступать черту. Ненависть не только держала нас на расстоянии, она побуждала жить. Давала цель. Если бы я лишился этого, то покончил бы с собой. Наверное, я действительно спятил. Потому и решил: если уж погибать, то забрать у мира капельку удовлетворения.

Немлесса, к которому из-за Леа я не мог прикоснуться и самолично задушить…

А ещё Линду.

Нестерпимое желание дотронуться до девушки выжигало мне душу.

Хотелось причинять ей боль, чтобы хотя бы таким образом завоевать её взгляд и услышать хрипловатый голос. Вдохнуть аромат её ярости… И желания. Он дурманил голову оттенками кожи и розового сада после дождя. Даже перебивал жуткий смрад псины. Да, это моя нисси!

– Третий сюрприз, – объявил я, ощутив чьё-то приближение.

Чужаки. Ещё недавно они были элитными воинами великого мастера, а сегодня унизились до роли слуг. Мой призыв выделил самого Венсена и человек двадцать его учеников. Неплохо.

Линда при появлении на пороге нашего дома толпы вампиров стыдливо обхватила себя руками. Мне захотелось набросить на нисси свой плащ, чтобы никто не смел лицезреть прекрасное тело моей женщины, но я не шевельнулся.

Сама виновата, что не оделась. Для меня не осталось секретом, для чего Линда спустилась едва ли не обнажённой. Хотела меня помучить? Теперь пусть расплачивается за свою дерзость!

– Можешь выбрать себе одного, – великодушно разрешил я. Девушка втянула воздух в лёгкие, чтобы высокомерно отказаться, и я торопливо предупредил: – Или это сделаю я. По моему приказу твой слуга будет следовать за тобой по пятам, исполнять малейшую прихоть, спать в твоей комнате, у кровати, как верный пёс, и…

– Она! – Выбросив руку, Линда поспешила указать на единственную девушку, которую избрала моя кровь.

– Хорошо, – довольно согласился и глянул на вампиршу. – Твоё имя, слуга.

– Кейт из рода Рейнс, – сквозь зубы ответила она и глянула на меня так, будто я вонзил девушке в грудь кинжал, а сейчас проворачивал его в ране. – К вашим услугам, князь Монгомери, до самой смерти.

Всё её существо молило о том, чтобы та пришла поскорее. Унизительное положение слуги ухудшалось тем, что Кейт придётся охранять жизнь Линды. Уверен, что вампирша тоже чувствовала то, что старался не замечать я, – жуткий запах псины и пепла мёртвых вампиров.

– Позаботься о госпоже. – Я отвернулся, давая Линде шанс ускользнуть.

Отпускал её на этот раз. Я не мог убить мою нисси прямо сейчас, её запах должен привлечь в мой замок как можно больше врагов. Аромат ненависти – лучшая приманка для псов Немлесса. Даже если вожак этой стаи устоит, то его подчинённые не смогут. Сначала погибнет один, и его последний вой пронесётся по окраине, привлекая других. Нетерпеливых. Молодых. Яростных! Глупых…

А под утро, когда в мой дом заявится Адриан Блэйрс, я буду готов к казни за свой проступок. И присоединюсь к моим мёртвым слугам.

И Линде.

– Пусть мы жили не так счастливо, – закрыв глаза, прошептал я, – зато умрём в один день.

– Мой господин? – Я открыл глаза и посмотрел на мастера Венсена. – Жду приказа.

– Приберитесь здесь. – Я щёлкнул по одному из осколков. А затем хищно оскалился. – А потом распахните все окна.

– Князь? – нахмурился он. – Многие захотят воспользоваться такой возможностью. Нам трудно будет защитить вас.

– Ставишь под сомнение мои приказы? Или считаешь меня сосунком, с которым нужно нянчиться?!

Я нетерпеливо дёрнул уголком рта, и мужчина тут же бухнулся на колени. Молча склонил голову, и за ним последовали остальные. Я поднялся и, не оборачиваясь, прошёл к лестнице. Линда отвергла браслет, но я должен был надеть его на запястье своей женщины. Чтобы её ненависть ко мне возросла до небес, а запах близкой смерти привлёк как можно больше молодых псов.

Война наступит.

И её начну я, князь Фернанд из рода Монгомери!

Остановившись около одной из комнат, я поджал губы и положил ладонь на прохладное дерево двери. Когда-то здесь жил Стенли…

Мой сын мёртв, и боль будет терзать моё сердце до самого последнего вздоха. Стенли был невоздержан и эмоционален. Ему нравилось играть с женщинами, срывая бутон за бутоном, обращая девственниц в блуди. Я знал об этом, но ничего не предпринимал, как и Лайенс. Его сыновья вели себя не лучше, но мы надеялись, что мальчишки остепенятся, встретив своих истинных.

Нисси больше, чем любовница. Эта связь сильнее, чем человеческая любовь. Раз встретив такую женщину, Стенли бы никогда не посмотрел на других. Не смог бы сделать из неё блуди. Отдать кому-то… Слово обрело бы для моего сына его настоящий смысл.

Но этот негодник бросался им, не думая о последствиях. Брал от жизни все удовольствия, и последствия настигли его. Нельзя не признать, что я желал мести за его смерть. Кому? Главе клана Чёрной крови, Адриану Блэйрсу? Или его нисси, Даниэлле?