Откровенно - Ольга Ивановна Коротаева

– Но она стоит перед тобой, – хитро напомнил он.

– Пустая оболочка, полная ненависти и пепла, – повёл я бровью.

– Но что-то осталось. – Он коснулся браслета. – Раз она до сих пор слушается тебя. Неужели её тело – всё ещё сосуд для твоей силы и семени?

– Лучше, – прищурился я. – Это ловушка для блуждающего духа. Линда! Удерживай Немлесса в своём сознании как можно дольше.

– Что? – хохотнул пёс. – Неужели ты серьёзно считаешь, что меня можно запереть в чужом теле?

– А ты попробуй уйти, – лениво предложил я и бросил короткий взгляд на лужайку.

Чутьё подсказывало мне: охотники близко. И пусть мои воины сильнее врагов в разы, но последователей Немлесса слишком много. Крики и лязг оружия слышны уже в доме. Вскоре псы ворвутся сюда и…

Я сжал челюсти до хруста. Сердце кольнуло нестерпимой болью от одной только мысли о том, что я собирался сделать. Утешало лишь то, что я и сам последую за своей нисси в небытие. Если охотники не сумеют убить меня, это сделает Блэйрс. Лидер клана придёт наказать меня за нарушение закона, а его жена отомстит за гибель своей сестры.

Ещё немного, и месть свершится.

– Я всё равно вырвусь, – тяжело дыша, сообщил мой враг. – Какие-то несколько минут… Что ты намерен сделать? Ты проиграл!

Он истерично расхохотался. Я знал, что Немлесс силён, поэтому надо было вывести его из себя, чтобы закончить задуманное мною. Если пёс потеряет контроль над собой, он не пересилит волю Линды.

– Тебе интересно, что я сделаю с тобой? – жёстко усмехнулся и приказал: – На колени!

Линда бессильно рухнула передо мной. Я же, расстёгивая брюки, процедил:

– Мне и самому любопытно, до сих пор ли нисси сосуд для моей силы и семени…

– Ты не посмеешь! – отшатываясь, взвизгнул Немлесс.

– Назад! – крикнул я, и Линда застыла. Глядя в почти круглые от ужаса и омерзения неоновые глаза, я подался вперёд. – Что, пёс? Неужели не хочется понять, почему твоя жена предпочла меня? Леа очень нравилось, когда я…

– Заткнись! – Линда, в теле которой сейчас был Немлесс, закрыла ладонями уши. – Не смей даже имя её произносить, кровопийца!

– Почему? – выгнул я бровь. – Это имя матери моего сына. – Сузив глаза, припечатал: – Мёртвого сына твоей жены!

– Тва-а-арь! – вцепившись в волосы, завыл Немлесс.

И в этот момент дверь снесло с петель. В комнату ворвались люди в чёрных одеждах. Охотники! Я даже не шелохнулся, не желая сопротивляться. Нас с Линдой так или иначе ждала мучительная смерть, а вот Немлесс, который сейчас погибнет в чужом теле, ещё некоторое время будет в отключке. За это время Даниэлла найдёт его тело и прикончит.

Завершится противостояние псов и вампиров.

В Ки-Тиосе наступит мир. Которого мы не увидим.

– Стойте! – приказал Немлесс голосом Линды. – Я не…

– Молчать! – бросил я, и девушка сжала губы. – Удерживай его до последнего, моя нисси, и в награду увидишь мою смерть. Ты же мечтала об этом… Любимая?

На миг неон в глазах моей нисси сменился синевой неба, а рот тронула холодная усмешка.

Да. Моя сильная девочка. Она ни за что не отпустит из своего сознания нашего врага.

Миг единения перед самой смертью пролился бальзамом на моё измученное сердце. За это и умереть не жалко. Я смежил веки, предоставляя возможность действовать охотникам.

Глава 11. Линда

Он желает умереть!

Мой враг… Мой овнер расставил хитрую ловушку, приманив псов Немлесса. Пленив его самого в моём теле. Я вцепилась всем сознанием в душу пса.

Но не потому, что приказал тот, кто надел мне браслет нисси на руку. Вот ещё! Фернанд прав, та Линда умерла. Я больше не сосуд для силы и семени вампира.

Кто я? Никто не знает…

Этим я и собиралась воспользоваться, чтобы не дать осуществиться плану Монгомери.

Хотел, чтобы его убили охотники на вампиров? Он серьёзно считал, что я позволю кому-то увести мою добычу? Решил так легко умереть?!

Не-е-ет!

Мне нужно было соблазнить князя клана Чёрной крови и выполнить договор с Коулом. Только так я смогу полностью насладиться своей местью. Уничтожив врага изнутри, разбив его сердце на осколки, обратив их в пепел. И только когда Фернанд станет пустой оболочкой, как я, позволю ему покинуть этот мир.

А сейчас пусть этот мерзавец живёт! И ни псы Немлесса, ни он сам, ни охотники на вампиров… И сами вампиры! Будь то Блэйрс или кто другой… Неважно. Никто не посмеет забрать то, что принадлежит мне.

И ради этого я была готова пойти на всё. Даже отдаться приступу, утратив последние крохи сознания, за которые цеплялась в страхе потерять себя. Превратиться в монстра, которого ещё не знал мир. Но сейчас страх растаял.

Дом полон псов, вот-вот сюда ворвутся охотники, а в моей голове засел Немлесс.

Прекрасная компания!

Губы мои скривились в оскале. Оставался последний штрих, чтобы в этом мире окончательно наступил Апокалипсис.

– Забаррикадируй дверь, – процедила я, едва справляясь с собственным языком.

Сама же кинулась к разбитому окну. Нажала на кнопку, и зашуршали железные жалюзи, отсекая крики и вой со стороны лужайки, где происходила битва. Развернувшись к Фернанду, я встретилась с тьмой его взгляда. Вампир, привалив к двери огромный тяжёлый шкаф, уже стоял рядом. Прекрасный и полуобнажённый, навис надо мной, пытливо рассматривая лицо.

– Повтори, – сражаясь с Немлессом, который старался либо покинуть моё сознание, либо завладеть им, приказала я. – Что ты сказал? Кто любимая?

– Ты, моя нисси, – обречённо выдохнул Монгомери. – Я признаю это на краю смерти и сдаюсь тебе. Я обезумел тобой, только этим можно объяснить, почему меня раздирает желание придушить тебя… в страстных объятиях.

– Это чувство… – Немлесс взвыл внутри моей головы, и меня пронзило болью от его беззвучного крика. Но я справилась с псом и, едва дыша, закончила: – Взаимно.

Миг мы уничтожали друг друга взглядами, а после бросились в объятия стремительнее кобры. В пылу борьбы между вампирами клана и псами Немлесса, когда всё вокруг было в крови и пылало ненавистью, началась и наша битва.

Финальная.

Я приникла к губам Фернанда, как к источнику живительной влаги, словно умирала от жажды. Да, это было почти так. Я погибала от желания быть его особенной, страдала от невозможности вернуть время вспять и вновь обрести безоблачное счастье и беззаветную веру в своего мужчину.

Тогда Монгомери улыбался мне так, будто я единственная женщина в мире.

Больше, чем жена. Желаннее,