Откровенно - Ольга Ивановна Коротаева

Утешение в минуту уныния, страсть по ночам и бесконечная нежность.

Защита силы рода и живое пламя домашнего очага. Та, что наполняет смыслом существование вампира.

Его нисси.

По щеке скатилась тёплая капля, и мне было всё равно, кровь это или слеза. Я отпустила последний проблеск сознания и нырнула в необузданную страсть. В желание совершенного тела Фернанда и тягучей патоки в его венах, в наслаждение сладостью солёного поцелуя с привкусом железа. Сплетением тел и мыслей. Не сдерживая ни свою ненависть, ни…

Любовь.

Когда мои клыки коснулись влажной кожи овнера, я едва не застонала от щемящего чувства счастья, накрывшего меня очередной волной.

– Сделай это, – хрипло молил Фернанд. – Я желаю проникнуть в тебя, завладеть каждой клеточкой твоего тела. И отдать тебе всё, что имею. Включая мою жизнь. Делай с ней всё, что хочешь, моя нисси.

– Не пожалей о своих словах, – щекоча его шею острыми клыками, простонала я и сделала то, о чём так долго и скрытно даже от самой себя мечтала.

Сила клана Чёрной крови влилась в меня с первой же каплей, будто отряд воинов ворвался в хлипкий домик, разнеся его вдребезги. Не осталось ничего, лишь обломки, по которым никто не опознает некогда погибшую Линду.

А в следующий миг мои вены словно взорвало и жар прокатился по всему телу. Это овнер соединился со мной. Его клыки причиняли такое же умопомрачительное наслаждение, как и тело, и нас закружило в бордовом водовороте страсти такой силы, что весь мир сжался до нас двоих. Ничего и никого больше не существовало. И это было прекрасно!

Когда всё закончилось, мы отпрянули друг от друга, будто между наших тел ударила молния. Тяжело дыша, Фернанд пожирал меня взглядом, а я с низким смехом наблюдала, как темнеют вены вампира.

– Ты отдал мне свою силу, – всё ещё ухмыляясь, торжествовала я. – И забрал кровь… полную пепла!

– Я знаю, – выплюнул Монгомери.

– Ты будешь страдать, вампир, – с упоением продолжала я. – До самой смерти!

Которая произойдёт совсем скоро.

Я едва не кричала в исступлении. Победа!

Я успела овладеть овнером до рассвета. Сумела отравить его своим пеплом. Забрала часть его силы. И пусть эта нестерпимая тяжесть давит на меня сильнее, чем могильная плита, это лишь небольшая плата за исполнение мести. Теперь Фернанд ощутит, каково было мне. И в полной мере испытает выпавшие на мою долю страдания, которые мне пришлось принять на себя. Из-за него!

А теперь дело за Коулом. Надеюсь, он исполнит свою часть сделки и больше я не открою глаз. Не увижу этого безумного мира. Перестану быть монстром…

– Зато тебе станет легче, – услышала я за миг до того, как окончательно скатилась в бездну припадка.

Глава 12. Фернанд

Я проиграл.

Овладев Линдой посреди творящегося в моём доме безумия, я осознал, что не смогу лишить её жизни. Скорее пожертвую своей, чтобы спасти эту женщину. Она проникла в мои вены, пробралась в сердце и навеки покорила его. Даже такая, какой стала, моя девочка оставалась нисси.

Моей единственной слабостью.

Сосудом моей силы.

Надо было убить её сразу, пока мог. Но я тянул, не понимая почему. А когда осознал причину, было уже поздно.

Немлесс победил…

Мне было плевать, удерживает ли его Линда или мерзавец давно сбежал и сейчас уводит своих псов зализывать раны. И придумывать новый план против клана Чёрной крови. Я упал в любовь и погряз в ней с головой и потрохами.

Сдался своей женщине.

И сейчас готовился к смерти, потому что Линда не просто соблазнила меня. Она отравила собой. И дело не только в пепле мёртвых вампиров, который пропитал тело моей нисси. Мои мысли, душа и сила князя навеки принадлежат только ей.

– Линда… – Даже имя её произносить невероятно приятно.

Она – моя одержимость. Я точно сошёл с ума!

В полной темноте прозвучал ответ:

– Фернанд!

Я вздрогнул – голос был мужским и знакомым. В следующий миг дверь слетела с петель, а приваленный к ней шкаф рассыпался на куски. В проёме возник огромный силуэт.

– Риан. – Я дёрнулся, машинально пытаясь закрыть собой Линду.

Единственное, что было на моей женщине, – кровь, и я не желал, чтобы Блэйрс видел её такой. Но моей нисси рядом уже не было. Обернувшись, я понял, что металлические жалюзи подняты, а за окном брезжит рассвет.

– Ты жив? – бросился ко мне Андриан. Быстро осмотрел с головы до ног. – Ты весь в крови! И этот жуткий запах псины… Я понимаю, ты сражался с прихвостнями Немлесса, но почему от тебя несёт пеплом? Коул прав и вы с Линдой?..

– Со мной всё в порядке, – отстранился я и, поднявшись, подошёл к окну.

Мне не хотелось обсуждать то, что произошло между мной и нисси. Будто разговоры уничтожат то незримое, что возникло между нами помимо ненависти и непреодолимого притяжения. Я даже не хотел подбирать слово, которое характеризует это нечто. Будто название могло убить нежный росток счастья, который пробивался от одной мысли.

Линда не убила меня!

Зная, что я не смогу сделать то, что собирался, отравив меня пеплом, она оставила мне жизнь. Сердце зашлось в быстром беге, и по венам разлилась лава ещё большего желания. Чувства, которые всколыхнулись во мне, притупили боль от пепла. Я хватался за повод жить, но понимал, что путь мой закончен. Свидетельство тому – глава клана в моём доме.

– Зачем ты здесь?

Голос мой был тускл и безразличен. Ответа не требовалось, я и так знал, что Риан явился, чтобы казнить того, кто нарушил один из древних законов.

– Коул сообщил, – тихо пояснил он, – что на твой дом напали псы. Мы поспешили на помощь.

Следом за Рианом в комнату вошёл Лайенс. Брезгливо вытирая руки шёлковым платком, он скривился:

– Явились как раз вовремя, чтобы избавить тебя от толпы фанатов. Какой ты популярный среди охотников на вампиров, я и не подозревал…

– Довольно! – рыкнул я и, глядя на Блэйрса исподлобья, потребовал: – Делай то, зачем пришёл. Не тяни.

– О чём он? – делано удивился Лайенс и нарочито внимательно осмотрелся. – Или тут спрятан ещё десяток-другой щенков Немлесса?

– Я оступился, – не сдавался я, – и не жду пощады. Закон…

– Гласит, – перебил Коул, – что князь клана Чёрной крови может призвать воинов в любой момент. Что ты и сделал. Все слышали о ритуале, Фернанд.

Он не стал входить, а замер на пороге, будто отсекал мне путь к побегу. Словно я собирался это делать! Злость подкатила к горлу, и я