Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

— Нет. Я только что увидел, как вы отказались от машины генерала, от его квартиры и от его приказа. Команду себе выбираете вы.

Я не ответила.

За последние два часа меня лишили брака, дома, привычной жизни и почти всех объяснений. Но странным образом именно сейчас, в серой машине рядом с чужим майором, я впервые за вечер почувствовала не пустоту.

А злость.

Настоящую. Твердую. Живую.

Я достала телефон и открыла заметки.

— Никита сказал одну фразу, — произнесла я. — Тогда я решила, что это травматический бред. Он повторял: «Приказ пришел не оттуда».

Ренат замер.

Только на мгновение. Но я увидела.

— Что? — спросила я.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл мою дверь.

— Это значит, что ваш развод начался не сегодня.

Я подняла на него глаза.

— А когда?

Ренат протянул мне руку.

— В день, когда кто-то подменил приказ и оставил людей умирать.

И впервые за вечер я взяла его за руку.

ГЛАВА 2. Майор для бывшей

Двор за кирпичной стеной был слишком тихим.

Не пустым. Именно тихим. Как бывают тихими места, где люди привыкли не задавать вопросов вслух. За темными окнами старого административного здания горел свет, у въезда висела камера, под навесом стояла еще одна машина без ведомственных знаков. Ни вывески, ни таблички, ни случайного прохожего.

Я вышла из машины и сразу пожалела, что не взяла шарф.

Холод забрался под ворот пальто, коснулся шеи, и я машинально прижала к себе сумку. Глупый жест. В сумке не было ничего, что могло меня защитить. Документы, телефон, ключи от квартиры, в которую я уже не должна была возвращаться, и косметичка. Вся моя новая жизнь в кожаной сумке и маленьком чемодане на колесиках.

Ренат достал чемодан из машины.

— Где мы? — спросила я.

— В служебном помещении внутренней безопасности.

— Очень уютно.

— Для ночевки не предназначено.

— А для чего предназначено?

Он посмотрел на освещенное окно на втором этаже.

— Для разговоров, которые нельзя вести в управлении.

Ответ был честным ровно настолько, чтобы я поняла: дальше он все равно не скажет.

Раньше я бы промолчала.

Семь лет рядом с Владиславом научили меня самому опасному женскому навыку: угадывать границу, за которой мужчине становится неудобно объяснять. Я называла это зрелостью. Терпением. Уважением к его службе.

Теперь у этого навыка появилось другое имя.

Самоотмена.

— Майор, — сказала я, — если вы привезли меня сюда для разговора, начните с главного. Я задержана?

Ренат повернулся ко мне.

— Нет.

— Свободна?

— Формально да.

— Формально?

— Вы можете уйти. Но я не советую.

Я усмехнулась.

— Как аккуратно. Не запрещаете. Просто делаете так, чтобы я сама выбрала нужную вам дверь.

— Я делаю так, чтобы вы услышали угрозу до того, как решите, куда идти.

Он не повысил голос. Не стал давить. Но в его спокойствии было нечто другое, не генеральское. Владислав говорил спокойно, когда решение уже принято. Ренат — когда хотел, чтобы я не сорвалась раньше времени.

Это раздражало почти сильнее.

Потому что работало.

Мы вошли внутрь через боковую дверь. Узкий коридор встретил запахом мокрой верхней одежды, старого линолеума и крепкого кофе. На стене висели часы. Полночь приближалась слишком быстро.

В конце коридора за стеклянной перегородкой сидела женщина лет пятидесяти в сером кардигане. Она подняла глаза от монитора, посмотрела на Рената, потом на меня. Не удивилась. Это было хуже всего. В этот вечер все, кроме меня, будто заранее знали мою роль.

— Кабинет свободен, — сказала она. — Полковник звонил дважды.

— Я перезвоню, — ответил Ренат.

— Он сказал, срочно.

— Я слышал.

Женщина снова посмотрела на меня. Уже внимательнее. Не с жалостью, не с любопытством. С профессиональной оценкой: стоит на ногах, не в шоке, злится, значит, пока выдержит.

— Чай? — спросила она.

Я хотела отказаться. Из гордости, наверное. Но руки мерзли.

— Если можно.

— Можно, — коротко сказала она и встала.

Ренат провел меня в кабинет.

Комната была маленькой: стол, два стула, шкаф с папками, жалюзи на окне и диван у стены. Никакой домашности. Никаких попыток сделать место мягче. Зато на столе лежал чистый блокнот, стояла лампа, а в углу был электрический чайник.

Я поставила сумку на стул, но не села.

— Вы знали, что Владислав сегодня даст