Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

им же подвергнутой критике? Разъяснение «за вычетом угара» вряд ли что-либо разъясняет, ибо гривна «Русской Правды», в отличие от гривны серебра, не ходила в слитках. Это не педантичные придирки. Ведь всякому, работавшему с денежно-весовым материалом, хорошо известно, что слегка меняя исходные параметры, в результате арифметических процедур очень просто можно получить давно знакомые величины; в сущности, вся метрология от древнейшей переднеазиатской до нового времени вращается в обширном, но все-таки ограниченном кругу одних и тех же констант. Вот и в анализируемом случае, взяв, например, за гривну новых кун гривну в 51,16 г, а за общую сумму десятины 50 сорочков, получим в качестве единицы веса в сорочке ни много ни мало как ногату «Русской Правды» — 2,56 г. Необходимую ясность здесь могли бы внести другие источники, отражающие тот же денежный счет, что и уставная грамота Святослава Ольговича. Такие источники, к счастью, есть и они — известны, хотя в связи с «Уставом» 1137 г. никогда не рассматривались.

Первое и главное сообщение такого рода — это знаменитый пассаж о кожаных «ассигнациях» на Руси из путевых записок арабского путешественника середины XII в. (1150—1153 гг.) Абу Хамида ал-Гарнати. Согласно ал-Гарнати, на Руси «рассчитываются между собой старыми беличьими шкурками, на которых нет шерсти, и которые нельзя ни на что использовать, и которые совсем ни на что не годятся. Если же шкурка головы белки и шкурка ее лапок целы, то каждые восемнадцать шкурок стоят по счету серебряный дирхем, связывают [шкурки] в связку и называют ее джукн. И за каждую из таких шкурок дают отличный круглый хлеб, которого хватает сильному мужчине. На них покупают любые товары: невольниц, и невольников, и золото, и серебро, и бобров, и другие товары. И если бы эти шкурки были в какой-нибудь другой стране, то не купили бы и тысячу их вьюков за хаббу (мельчайшая весовая единица в четверть карата, т. е. ок. 0,05 г; очевидно, имеется в виду хабба серебра. — А.Н.) и не пригодились бы они совсем ни на что. Когда они [шкурки] испортятся в их домах, то их, даже рваные, несут в мешках, направляясь с ними на известный рынок, на котором есть некоторые люди, а перед ними их работники. И вот они кладут их перед ними, и работники нанизывают их на крепкие нитки, каждые восемнадцать в одну связку, и прикрепляют на конец нитки кусочек черного свинца, и припечатывают его печаткой, на которой имеется изображение царя. И берут за каждую печать одну шкурку из этих шкурок, пока не опечатают их все. И никто не может отказаться от них, на них продают и покупают» (Гарнати, с. 35-36).

Сразу же после того, как известие ал-Гарнати было введено в отечественную науку А. Л. Монгайтом (1959, с. 169-181; он же, 1961, с. 319-324), оно стало прочным достоянием историографии. С пломбами, скреплявшими, по ал-Гарнати, пучки шкурок, был сопоставлен обширный класс сфрагистических материалов — так называемые пломбы дрогичинского типа, находимые практически повсеместно на древнерусских землях (Монгайт, 1959, с. 177; он же, 1971, с. 114-116; Янин, 198, с. 381; Ершевский, 1991, с. 44; и др.; о пломбах дрогичинского типа см.: Перхавко, 1996, с. 211-247, где обширная прочая литература). Однако известие ал-Гарнати занимало исследователей, как правило, в рамках традиционной контроверзы о наличии или отсутствии на Руси меховых денег (Свердлов, 1965, с. 132-136; он же, 1978, с. 83), тогда как денежный счет 18 шкурок = 1 дирхему, засвидетельствованный на Руси одновременно со счетом «Устава» Святослава Ольговича наблюдательным арабом, странным образом остался совершенно без внимания. Между тем оба источника описывают, каждый по-своему, один и тот же феномен.

Прежде всего, заметим, что равенство 18 шкурок = 1 дирхему при стандартном дирхеме в 2,986 г дает стоимость шкурки 0,166 г серебра, весьма близкую к половине от величины 0,341 г, которую мы выше определили как 10 векш. То, что это равенство приблизительно, не должно смущать, так как счет на шкурки был, разумеется, производным не от дирхема, который как более или менее распространенная монета исчез из древнерусского денежного оборота более чем за столетие до издания «Устава» 1137 г.; цена же в 17 шкурок за 1 дирхем повела бы к еще большей ошибке примерно в 0,005 г серебра (2,986:17=0,176 г). Таким образом, есть основания считать, что 1 шкурка стоила 5 векш «Русской Правды» или 1/6 куны-резаны «Пространной Правды».

Если счет на ветхие шкурки не мог развиться из счета на дирхемы, то в не меньшей степени это должно быть верно и относительно гривны новых кун «Устава» Святослава. Но принимая то соотношение между сорочком и гривной новых кун, которое предлагает В. Л. Янин (45:100), пришлось бы констатировать, что и из счета на сорочки гривна новых кун также не могла возникнуть. В качестве исходной основы для гривны новых кун отпадала бы и гривна «Русской Правды», которая находилась бы с гривной новых кун в не слишком рациональной пропорции 25:18 (45 сорочков = 45×40 кунам = 1800 кунам = 1800:25 = 72 гривнам «Русской Правды» = 100 гривнам новых кун). В то же время ясно, что гривна новых кун не могла быть абсолютным нововведением, не состоявшим ни в каком разумном соотношении с предшествовавшими денежно-весовыми единицами того же порядка (сорочком-гривной кун, гривной «Русской Правды»). Остается предположить, что неверна пропорция между сорочком и гривной новых кун, избранная В. Л. Яниным. В самом деле, синхронность сведений ал-Гарнати и «Устава» Святослава Ольговича позволяет думать, что система учета вытершихся беличьих шкурок и гривны новых кун были элементами одного денежно-весового счета. Поскольку счет сорочками кун — это одновременно счет сорочками векш, а 1 ветхая шкурка ал-Гарнати стоила 5 векш, то счет сорочками и счет шкурками должны были соотноситься как единицы шкал 40—80 и т. д., с одной стороны, и 50—100 и т. д. — с другой. Это значит, что единственным приемлемым соотношением между сорочком и гривной новых кун является не 45:100 и не 48:100 или т. п., а 50:100; иными словами, гривна новых кун была равна полусорочку «Устава» 1137 г. Понять, какой сорочек имелся в виду в «Уставе» — сорочек кун «Краткой Правды» или кун-резан «Пространной Правды», не составляет труда. Если принять последнее, получим 2000 резан = 100 гривнам новых кун, т. е. 1 гривна новых кун = 20 резанам. Такой результат не может устроить, потому что гривна новых кун выходит дешевле, чем позднейшая гривна из статьи «А се бещестье».